Царь горы

— Приятно слышать. Но с твоего позволения, истинный кардинал, я бы хотел вернуться к первому вопросу: почему ты не вышел на комиссара?

— Между Саббат и Темным Двором слишком много крови, — медленно произнес Густав. — Для моих подданных Сантьяга персонифицированное зло, воплощение гражданской войны и Раскола, он лично отвечает за страдания семьи.

— Мы оба понимаем, что это не так. В войне, тем более — гражданской, трудно приделать ангельские крылышки только одной стороне.

— В любом случае, Сантьяга никогда не отмоется от масанской крови. Меня не поймут, если я сяду за стол с комиссаром. Хотя, ты прав: лучше всего было бы договариваться с ним.

— Спорить не буду. — Франц налил себе белого вина, с бокалом в руке прошел к креслу, уселся, сделал небольшой глоток, одобрительно кивнул и улыбнулся: — Густав, считай, что тебе удалось произвести нужное впечатление. Я оценил то, как ты устроил нашу встречу. Я даю слово, что если нам не удастся достигнуть договоренности, о наших переговорах не станет известно Темному Двору. Ты хотел услышать от меня нечто подобное?

— Да, — не стал скрывать вампир.

— В таком случае, можем приступать к серьезному разговору.

Луминар расположился в кресле напротив, прищурился и поинтересовался:

— Ты слышал, что старый Бруджа побывал в Москве?

— Нет.

— Тем не менее, это факт. По моим оценкам, Александр посещал Тайный Город около двух месяцев назад, сразу после последнего набега. И вернулся живым.

— Мы говорим об истинном кардинале, — напомнил Франц. — Алое Безумие чрезвычайно мощный артефакт, и я верю, что барону по силам просочиться мимо наших наблюдателей.

— Я могу себе позволить приехать в Москву на пару часов, — согласился Луминар. — Даже на полдня. Но я никогда не рискну проводить в Тайном Городе сложную операцию. Максимум — встреча.

— Алое Безумие предоставляет своему владельцу значительно больше возможностей, чем Драконьи Иглы. Тем более — одна Игла.

— Согласен. — Густав никак не прореагировал на язвительное замечание де Гира. — Но повторяю: есть разница между простым пребыванием в Тайном Городе и проведением боевой операции.

— Ты хочешь сказать, что Бруджа предпринимал активные действия?

— Я уверен в этом.

— Доказательства?

— Александр вернул себе Колоду Судьбы.

Франц вздрогнул. Масан едва заметно улыбнулся.

— Ты слышал об этом артефакте?

— Его существование не доказано. — Де Гир взял себя в руки. — Став Хранителем Черной Книги, Сен-Жермен не использовал Колоду Судьбы.

— А что говорил Наполеон? Тебе не показался странным столь стремительный закат его блестящей карьеры?

— В те времена меня еще не было на свете, — с улыбкой ответил Франц. — Но Орден считает Колоду Судьбы выдумкой.

— Не буду спорить, великий магистр. Не буду спорить…

Насмешливый тон не ускользнул от внимания де Гира. Франц нахмурился.

— Густав, давай говорить серьезно. Я не собираюсь сидеть в этой норе больше чем необходимо.

— И тебе неприятно разговаривать с вампиром…

— Я этого не говорил.

— Ты тоже считаешь себя пищей!

— Как кто?

— Как все остальные.

На мгновение, всего на одно маленькое мгновение перед кардиналом оказался разъяренный воин. Этого мига оказалось достаточно, чтобы по спине масана побежали мурашки. Мелькнула предательская мысль: «Не перегнул ли я палку?»

Но меньше чем через секунду великий магистр победил бывшего мастера войны. Справившийся с гневом де Гир сделал большой глоток вина и холодно произнес:

— Не зарывайся.

— Я всего лишь спросил, — развел руками Луминар. — Пытаюсь понять причину твоего высокомерия. Откуда оно? От силы или от слабости? Уверен ты в себе или скрываешь древний страх перед хищником?

— Мне не составит труда убить тебя.

— Нет, — качнул головой масан, — повозиться придется. Даже с одним кинжалом я могу дать бой великому магистру.

— Ищешь смерти?

— Ты дал слово, что не тронешь меня.

— Я его не нарушу. Но хочу понять, ради чего теряю время.

— А я хочу понять тебя. — Густав посмотрел чуду в глаза. — С навами все ясно: их кровь для нас яд. Они стоят выше. Они единственные, кто с полным правом не считает себя пищей. Со всеми остальными приходится разбираться, смотреть, на чем зиждется их презрение и ненависть, их высокомерие. И когда я вижу страх в глазах собеседника, неосознанный страх, генетическую дрожь, выдаваемую овцой при виде волка, я заканчиваю переговоры.

— Ты надеялся увидеть страх в глазах великого магистра?

— Я же сказал — неосознанный страх. И не в глазах великого магистра, а в глазах чуда, кровь которого…

— Еще одно слово, и я, пожалуй, нарушу обещание.

— А как же рыцарская честь?

— У меня тоже есть слабости, — пожал плечами Франц. — Внезапные вспышки ярости, например. Бывает ведь так: разозлишься неожиданно, да так сильно, что себя не помнишь. А когда успокоишься, глядь, а собеседник мертв.

— Весьма печальная ситуация.

— Мне самому бывает потом неловко.

Густав улыбнулся:

— Ты мне нравишься, чуд, тебя вырастили хорошим воином. В тебе нет страха. Совсем. Никакого.

— Тогда скорее говори о деле, масан, потому что ты мне начинаешь надоедать. — Великий магистр допил вино и поставил бокал на маленький столик. — Итак?

— Ты не веришь в Колоду Судьбы? Твое право. Но старый Бруджа предложил мне спланировать совместные действия, опираясь, в том числе, на использование этого артефакта. Старик, конечно, масан своеобразный, но врет он не всегда. Если сказал, что Колода у него, значит, так оно и есть.

— Будь это действительно так, Бруджа не стал бы звать тебя на встречу. Алое Безумие, Колода Судьбы… У тебя нет шансов.

— А я не обольщаюсь. Я прекрасно понимаю, что в живых после нашей встречи останется только один. Или он, или я. В первом случае я заберу Алое Безумие, во втором Александр станет обладателем одной из Драконьих Игл.

— И поэтому ты решил договориться со мной.

— Мне нужна помощь.

Де Гир свел перед глазами пальцы, некоторое время обдумывал слова вампира, после чего неспешно протянул:

— Но в чем мой интерес? Семья Масан не является вассалом Ордена, и хотя мы говорим о Саббат, я не вижу причин, по которым Чудь должна вмешиваться в ваши внутренние дела.