Царь Медоедов

К концу фестиваля мы заработали на ремонт и немного на отдых в Харькове, Макс уехал со своей компанией, я с Юлей снял квартиру. Девятого мая впервые за много лет посмотрел парад, сходил в супермаркет, взял вина и креветок на вечер. Вечером мы сидели на кухне, квартира была на первом этаже и окна выходили на сквер с трамвайными путями. Почему-то я подумал, что буду вспоминать об этом тихом романтическом вечере с девушкой, к которой ничего не испытываю. Через три дня исполнялось двадцать, и впереди была вся жизнь. Кем я стану через пять, десять лет… Моя подруга вырубилась, а я бездумно продолжал щёлкать каналы с клипами. На настенных часах была половина двенадцатого, когда я потушил свет и наконец, лег. Снилось, что я иду где-то, за ногу кусает собака, и я дёргаюсь, проваливаясь глубже в сон. Здесь как в сумраке, нет людей, я иду по пустой набережной, слышу разговаривающих у столов для настольного тенниса. Никого нет, только звук прыгающего на столе шарика. Я прищуриваюсь и вижу две тени, ощущение глупого розыгрыша, и я бросаюсь на одну из теней, мы падаем, но не касаемся асфальта, а проваливаясь, тонем. Третий уровень сна. Тень, которую я схватил – здесь человек, но каждая частица лица постоянно меняется, как волны. Это существо говорит: – Я твой проводник здесь, – отворачивается и идёт впереди, – тебя ждёт ряд испытаний, обучение гибкости сознания.

– Кто ты такой?

– Я же сказал.

– Ясно, ты будешь нести белиберду с многозначительным видом, а я буду кивать головой делая вид, что понял. Думаю пора проснуться, – я попытался проснуться, раньше при осознании того что я во сне это получалось, здесь купол сверху полностью изолировал от тела.

– Начинаем, первый урок.

Пространство вокруг меня изменилось, что-то похожее на фиолетовый космос, в котором как в центрифуге летал Доктор Стрэндж. Изменились не только физические законы, появилась возможность влиять на пространство вокруг, на меня летели массивные существа разных видов, без голов и глаз, я пытался уворачиваться, но лететь не получалось, нужно было силой мысли отталкивать причудливые фигуры вокруг чтобы менять направление и размер и возможности нового тела. Реалистичность происходящего поражала, и я лихорадочно начал вспоминать, что делал последние дни перед тем как лечь спать, может Юля что-то подсыпала в вино. Меня било током, сжимало, разбивало на тысячи осколков и это не прекращалось. Не знаю, сколько прошло времени, но мозг был перегружен болью и происходящим вокруг. Этот Дормамму явно не собирался договариваться. Появился многоликий, нёс какую-то высокопарную бредятину, я схватил его и закричал: – Где я чёрт побери, что происходит, я умер!?

– Увы и ах, ты не умер, но выглядишь действительно паршиво.

– Без сарказма скажи, как проснуться.

– Никак.

– Так понятно, в этом дурдоме есть кто-то ещё? Я могу поговорить с менеджером?

– Да это я.

– Нет-нет-нет-нет…

Психоделическая Алиса в стране кошмаров продолжалась, я не просыпался и теперь был уверен, что умер, просто не могу вспомнить. Прошли, кажется, сутки, затем вторые, я пытался определить границы этих миров, но всё безуспешно, со стороны что-то комментировал многоликий. В конце концов, я просто сел на корточки и закрыл глаза, что-то вокруг летало, ударяло, издавало грохот. Не знаю, сколько я так просидел, решив ни на что не реагировать. Я как будто вынырнул у тех же теннисных столиков. Вокруг по-прежнему никого, я изо всех сил старался проснуться и проснулся, нет это по прежнему сон, но дышалось здесь легче, место, где меня укусила собака, я попробовал ещё раз и проснувшись, рывком сел в кровати. Вокруг темно, слева так же лежала Юля… ну и сон, сколько же я проспал. Я пошёл на кухню и поставил чайник, выпить кофе. Достал чашки. Из комнаты сонным голосом Юля спросила: – Ты чего там делаешь?

– Кофе, будешь?

– Какое кофе, ночь…

– Да? – я посмотрел на телефонные часы, потом на настенные – ровно полночь. – Погоди, а у тебя сколько показывают?

– Чего, часы? Двенадцать.

Позвонил оператору, где записанным голосом говорят время. Двенадцать ноль одна. Я проспал двадцать минут.

– Юль я спокойно спал?

– Ты дернулся, задел меня ногой, как будто задрожал, а так да, спокойно.

– Ты не поверишь, мне казалось, я спал неделю, такой странный сон…

От избытка пережитого, я не мог не поделиться с Юлей, метафизическим бредом который мне снился. Она мило покачала головой, зевнула и сказала: «Понятно, гаси там свет и иди обними меня».

На границе в «Duty free» можно было закупаться только при въезде, и мы перелезли забор. У машины уже ждали пограничники и штраф, я чуть не остался на Украине, так как по закону в двадцать меняют паспорт, и если он будет просрочен, хоть на минуту, меня имеют право не пропустить, пришлось бы делать его через посольство. Мы купили виски, водку, мартини, сигарет и минералку. Макс за рулём пить отказался и я на пустой желудок накидался в одного, результат не заставил себя ждать.

Вечером в Твери мы собирались хоть как-то отметить, я достал пакет бошек. Трава расслабляла с дороги. Максу позвонила Татьяна, начала что-то требовать и он поехал к ней, а я через весь город пошёл домой, с музыкой в наушниках. Накатило одиночество, отчужденность, должно быть мы боимся старения и в кругу друзей ещё один бесполезный год встретить легче. «Как же бесполезный» – говорят некоторые, – «В этом году я наконец сделал ремонт, или купил машину, или сделал предложение». По мне это всё мышиная возня, бег от боли к наслаждению. Я шёл и курил самокрутки одну за другой, пока дома вокруг не начали подпрыгивать. Мы стараемся украсить дорогу нашей жизни цветами, но душевная тоска не даёт покоя. Глубокая депрессия, в наличии которой ты не отдаешь себе отчёта. Требуешь справедливости от людей и становишься жестоким. Казалось ещё год-другой и я стану совершенно безучастным к другим, на них просто нет сил, нет сил уделять внимание их проблемам и заморочкам. Я повзрослею, стану жестче, и моя душа окаменеет как у остальных. О детской мечте давно пора просто забыть.

Я ушёл в тихий запой. Разных компаний, с которыми можно встретиться-выпить было огромное множество. В конце мая я опухший безуспешно пытался похмелиться пивом из пластика, когда позвонил Максим:

– Здарова, чем занят?

– Честно сказать… пью.

– Ясно, не хочешь поработать на Селигере?

– Кем?

– Также шашлыки жарить.

– И сколько по оплате?

– Тысяч тридцать пять-сорок.

– Акей, я согласен.

На берегу озера рабочие монтировали три сцены, другие устанавливали компьютерные терминалы прямо в лесу, все стояли небольшими палаточными лагерями. Палатку мне выдали две симпотные тянки на складе. Макс так и не объяснил, что я буду делать, но вроде как занятие найдётся, когда заедут все участники. Форум оказывается политический. Меня никогда не интересовала политика, кроме пустых обещаний из года в год ничего не происходит. Мы также гоним нефть и лес, не имея возможности из-за монополий западных корпораций делать бензин и строить по себестоимости из своего леса. Оппозиция критикует власть, не предлагая конструктивных проектов, мечтает подобраться к кормушке, и закрутить гайки окончательно используя силовые структуры. Когда я слышу «кухонные дебаты» мне грустно, от того что люди настолько тупые. Они не могут консолидироваться и добиться чтобы ЖЕК начал, наконец, во дворе чистить снег, но готовы обсуждать глобальные проблемы и клоунов-политиков. Ни один, из которых, не идёт туда из альтруизма, будучи пассионарием по натуре. Я повторю ни один, нет там таких.

Через пару дней приехало сразу по ощущениям тысяч десять, все с рюкзаками и сумками хаотично двигались и галдели. Я взял фляжку подозрительного коньяка в поселочном магазине и сосисок. Сел на скамейку у остановки, глядя на вереницу автобусов, и борясь с желанием свалить отсюда. Молодежь пыталась прикрыть закомплексованную неуверенность нарочито громкими перекличками и вопросами, какая-то фантастическая неорганика. Они пытались побыстрее занять заметное место в своих микросоциумах. Заметив, что я ем, ко мне подошёл драный рыжий кот, которому, в каком-то расстройстве чувств, я подальше бросил кусок сосиски. Потом в другую сторону, и так начал гонять его по всей площадке. Издалека у автобуса наблюдала группа девчонок, одна из них, в белом платьице, разрисованном цветами, подошла ко мне.

– Зачем вы это делаете?

– Метафора жизни, понимаете, приходиться вот так бегать и собирать.

– Ммм…

Она ушла. В этот день я видел её ещё раз пять, в разных платьях, скорее всего потому что она без остановки ходила в них, взад-вперед. Я представил легионы мадагаскарских тараканов в её голове, если она везла в лес столько платьев чтобы их все одеть в один день и через это самоутвердиться. Как этим будут пользоваться парни, понимая, насколько она зависима от их мнения и оценок. Чутьё подсказывало, что она здесь не единственная Василиса Микулишна «от кутюр». Макса в лагере телевизионщиков назначили ответственным по установке шатров, оборудования и плазменных экранов по всей территории. Я ему помогал, получив бейджик организатора и возможность свободно выходить за территорию форума, так как приехала охрана в камуфляжах установив четыре пропускных пункта, где обыскивали не давая пронести алкоголь. Поэтому мы с Максом провозили его в машине, как и все остальные телевизионщики с нашего лагеря. На пляже установили тренажеры и штанги.

Под одной из скамеек, была установлена колонка, из которой до ночи, звучала запись речи Путина. На самой скамейке сидеть было невозможно, да и не понятно, зачем это было сделано. Вещающий из под скамейки президент: «Мне не стыдно перед гражданами, которые голосовали за меня дважды на президентских выборах. Все эти восемь лет я пахал, как раб на галерах, с утра до ночи. Я доволен результатами своей работы». В центре из досок сколотили домик в форме государственной думы, обклеили распечатанной серой стеной с окнами, и оказалось, что это будет общественный туалет с двумя входами. Потом снесли, кто-то сказал организаторам, что перебор. В пропаганду молодежных движений «Сталь» и «Наши», никто не верил, ну то есть были фанатичные долбоящеры, но над ними тихонько посмеивались. Сама атмосфера того: что слова для быдла, но мы-то с вами всё понимаем… и главное это деньги и связи. Всё ситуативно про политику. Все эти песенки «Россия вперёд» в светлое и прекрасное будущее. Не важно, что мы ничего не производим, зато у нас есть смертоносные ракеты, как обезьяны с гранатой. Участники посещали занятия с коучерами или бизнесменами, которые раз за разом повторяли: что пока ты молод – греби под себя, рассказывали о методиках самоутверждения в коллективе, влиянии на окружающих и создании обложки. Конечно, никто не касался моральной стороны, нравственности и прочих архаизмов. Главное это возможности, которые даёт молодость и правящая партия. Не на чем было воспитывать патриотизм, так как главная мысль «светлого будущего» была основана на развитии личных качеств и успехе. В предпоследний день должен был приехать Сам. Внутреннее чувство фальши и профанации не отпускало, вот эта вот двойственная несерьёзность всего – вроде как верьте, но не верьте, отдыхайте, загорайте, спаривайтесь. Многие девушки, впервые спущенные с родительского поводка, пускались во все тяжкие, эта развязная похоть ничего кроме отторжения у меня не вызывала.

Которые нравились, начинали с кем-то отношаться… постоянное разочарование. Если начинаются игры в «гляделки», это всегда знак, но зрительного контакта не получалось. Я спокойно загорал, качался, вечерами выпивал с Максом в огромной трёхметровой палатке – подарок депутата. С Украины ко мне приехала Юля. Так как она свободно говорила на английском и французском – Макс устроил её работать переводчиком с гостями-иностранцами. Скоро должна была начаться неделя спортсменов, на которой собирались провести чемпионат по боям без правил. Она, конечно, запретила мне участвовать, даже взяла с меня слово и уехала. Я не только участвовал в нём, но и вёл как комментатор. Признаться честно в эфир мою версию не пустили, и я заработал скол переднего зуба. Руководитель канала улетел во Францию, а Макс дней на десять уехал в Москву, из-за чего я тусил в компании таких же бездельников: сорокалетнего графа Орлова, как его называли и нескольких футбольных фанатов. Из всех обязанностей на мне осталась доставка еды в армейских бачках и что-то перенести, сколотить. Вечером на одной из сцен или сразу на трёх кто-то выступал. На концерте Арбениной мы закинулись по колесу и ждали прихода. Парни ушли в туалет один за другим, и так и не вернулись. Нахлобучило минут через сорок пять. В один момент всё изменилось, я перестал разбирать слова песни и в сумерках начал видеть цветное свечение вокруг каждого человека, что-то вроде ауры. Изменилось восприятие, я будто понимал мысли людей и я решил проверить свои ощущения. Телевизионщики как всегда жгли костёр, играли на гитарах и выпивали под длинным тентом. От взгляда на них начала одолевать смертная скука, нет никого, с кем бы я хотел сейчас пообщаться, никто не поймет. Там же стояла высокая блондинка – Анастасия, с ней мало кто решался заговорить, модельной внешности, она строила из себя недотрогу и быстро отмораживалась от парней. Прошёл почти месяц, а она наверняка не знает, как меня зовут. Я подошёл к ней и сказал: