Царь муравьев

– Еще раз тебе говорю, – заявил Родион, – у «Некромантов» есть лидер – не опийный наркоман, а, к примеру, кокаинист, он ими и командует. У кокаинистов голова будь здоров работает, пока крышу не снесет.

– Всякое может быть.

– И что дальше? – поинтересовался я.

– На сегодня пока все. Иди спи, доктор.

– А завтра что будет?

– Увидишь…

***

Резкий щелчок. Обрыв пленки. Смена кадра.

Мы снова куда-то едем, снова закрытые окна и тихое, прорывающееся сквозь тонированные стекла шуршание шин по асфальту, подпрыгивание машины на русских горках, почему-то постоянно возникающих посреди асфальта. Я вдруг проснулся, хотя просыпался уже сегодня, и, кажется, отказался от завтрака, и дошел до автомобиля собственными ножками, и упал в него, и сразу снова заснул. Слева ко мне привалилась сладко дрыхнущая Женька, справа – не менее сладко сопящий незнакомый торчок. Я пихнул незнакомца, что за панибратство – класть мне голову на плечо? Он сонно заморгал и проснулся.

Почему я решил, что этот парень – наркоман? Да просто выглядел он так. Лет ему было около двадцати пяти, и большую часть этих лет он, похоже, вел крайне нездоровый образ жизни. Не просто тощий, а весь высушенный и мумифицированный, хоть в каирский музей отправляй в качестве экспоната. Редкие светлые волосики на голове, лицо сжатое с боков, словно прищемили его во младенчестве дверью, кожа по-упыриному бледная, унылый висячий нос. Уши оттопыреные, и, в противовес общей анемичности – багрово-красные. На молодом человеке, несмотря на летнюю жару, была темно-коричневая толстовка с длинными рукавами. Ну да, похоже на наркомана – они никогда не выходят на улицу в футболках, потому что на исколотые их руки без страха не взглянешь.

– Ты кто? – шепнул я, стараясь не разбудить Женю.

– Джеф Мулькин [14] , – шепнул он в ответ.

– А на самом деле?

– Вася. Зови Мулькиным, я привык.

– Вася – наш человек, – подал голос с водительского места Родион. – Сразу, чтобы неясности не было, говорю, что он фрагрант.

– Подлиза? – усомнился я. – Как-то ты это… Не слишком хорошо выглядишь для подлизы.

– Болел я, – коротко сообщил Мулькин, грустно вздохнув для достоверности.

14

«Джеф», «Мулька» – жаргонные названия наркотика, изготовленного кустарным способом из эфедрина.

– Понятно… Чем болел, раком?

– Гнилые вопросы гонишь, чел.

– Врач я. Профессиональный интерес.

– Нет, не раком.

– Как не раком? – опешил я. – Но ты же подлиза!

– Наркоман он бывший, – сообщил Родион, почему-то в его голосе звучало явное удовольствие. – Мы его вылечили, он завязал. Ну и, понятно, стал фрагрантом, братом нашим стал. Хороший человек Джеф Мулькин, наш спец по борьбе с наркоманией, пьянством, табакокурением и прочими социальными пороками.

– Непонятно. Если он подлиза, то почему такой… мягко скажем, не очень красивый?

– Ты еще не видел, каким он уродом раньше был! – беззастенчиво хохотнул Агрба. – Когда тащился по улице, все от него под лавки прятались, дети заиками становились, пенсионеры в обморок падали, милиция за табельное оружие хваталась и стреляла на поражение! Сейчас он просто Том Круз и Джонни Депп в одном лице. Кр-р-расавчик Мулькин!

– И чем вы его вылечили?

– Ну, этим самым… Которым лечим…

– Чем именно?

– А ты не в курсе?

– Именно в курсе. Появление подлиз – результат воздействия некого противоракового препарата. Придумал его профессор, которого давно нет в живых. И препарата этого тоже уже не существует. Правильно?

– Абсолютно.

– Так чем же вы вылечили Джефа Мулькина? – зло заорал я, разбудив таки Женю. – Кто мне мозги пудрит насчет препарата – чистильщики или вы?

– Все врут, – назидательно произнес Родик. – Не верь никому, Дима, и будет тебе за это счастье. Мир сей наполнен ложью и несправедливостью, и будет так, пока правит им Диавол, враг душ человеческих.

– Нет, на самом деле?

Родион перестроился в правый ряд, подрулил к тротуару и остановился.

– А на самом деле, – сказал он, – нет у нас сейчас времени, док, чтобы это дело обсуждать. Потому что уже десять утра, дрыхли вы слишком долго, и есть у нас другое дело, куда более важное и срочное. Значит, так: объясняю ситуацию, даю вводную, просьба не хлопать ушами, слушать сюда внимательно и не разевать без нужды хлебало. Пока вы с Женей изволили почивать, мы с Антохой допросили мадам Сухареву на предмет личностей, записанных в денисовой телефонной книжке. Номера пробили по базе, выяснили, кому они принадлежат. Интересным оказался только один тип, Лидия Сергеевна его узнала – тот, кто проходит под кличкой «Нихлатак». На самом деле зовут его Константин Пилипенко, девятнадцати лет от роду, более известен по кличке «Костыль». Он приятель Дениса по прежней школе, старше Дениса, но они корешились, и до сих пор дружбу поддерживают. Сухарева даже снимок его нашла. Вот, можете полюбоваться.

Родион протянул нам фотографию. Денис стоял там рядом с другим хлопцем, таким же долговязым, как он сам. И хлопец, и Денис были одеты по металлической моде – черные банданы, майки с оскаленными черепами и алыми молниями, напульсники с шипами, и все прочие причиндалы. Физиономии у обоих были никак не улыбчивыми – напротив, надменными, слегка презрительными – как-бы-крутыми. Ну, понятно… я тоже в свое время был любителем тяжелого рока, пока не остепенился и не подсел на старый добрый блюз.

– Переверни карточку, – сказал Агрба.

Я перевернул фотку. На обороте ее было написано корявым полудетским почерком: «Некроманты рулят!!!»

– Ого! – Я присвистнул. – Чей почерк?

– Дениса. Мать узнала.

– Так что, Денис знаком с «Некромантами»?

– Дурацкий вопрос, док, ставлю тебе за умственную деятельность двойку. Конечно, знаком, если он – зарегистрированный пользователь их сайта.

– Но какой смысл тогда им похищать его? И тем более убивать, если он для них свой?

– Чуть получше, доктор, прибавляю к твоей двойке маленький плюсик. Теоретически, это может быть мнимым похищением: пацан решил расколоть предков на бабки, договорился с корешами, изобразил киднеппинг, и сидит сейчас на чьей-то хате довольный, пьет пиво, грызет семечки, рубится вволю в компьютер, и ждет, пока глупые родаки притаранят требуемую сумму. Ты что на этот счет думаешь, Джеф?

– Не, не фуфлыжное это дело, – мотнув головой, сказал Вася. – Во-первых, пацану предки и так до фига лавэ [15] отстегивали, проблем с этим не было, зачем ему? Во-вторых, он же своего папашу знает, какой тот чел въедливый, и должен просечь, что на такой беспонтовой мазе его не кинешь. Ну и, в третьих, Денис вроде не дебил, в лицее учится, а там слабоумных не держат. А фуфло с похищением себя самого двигать – это для крезовых только, – Вася постучал согнутой костяшкой по лбу. – Разматываются такие дела в два счета, нормальный чел на такое не подпишется.

15

Лавэ – деньги (жарг.).

Выражался Мулькин весьма своеобразно, речь его, нашпигованная жаргонизмами, поставила бы в тупик любого иностранца, изучавшего русский язык на примере Толстого и Достоевского. Я же, как невольный специалист по бандитскому арго, в свою очередь отметил, что лексикон его отличается от современной блатной фени. В корявом словарном наборе Мулькина присутствовала щедрая примесь наркоманских терминов. Кстати, Джеф, как и я, не матерился – за период последующего общения я не услышал от него ни одного нецензурного слова, что, без сомнения, свидетельствовало о его искреннем перевоспитании и правильном выборе нового жизненного пути.

– Ладно, рассказываю дальше, – продол жил Родион. – Значит, Денис переехал, перешел из обычной школы в элитную, но связи со старыми дружками у него остались. Ладно, проверяем Константина Пилипенко по нашим каналам. Опа, есть приводы в милицию! Четыре привода: антиобщественное поведение, хулиганство и употребление наркотиков.

– На чем его замели? – деловито осведомился Мулькин.

– На анаше.

– Продавал?

– Нет, я же говорю – употребление. Курил только.

– Дело завели?