Царь мышей

Последний вопрос явно адресовался к Васе, который уже тогда любил штудировать книжки про всяких Великих Сыщиков, еще не зная, конечно же, к чему это приведет в дальнейшем. Но едва только Вася открыл рот, чтобы высказать свое компетентное мнение, как заговорила Маша:

— Ребята, это колечко мне действительно очень дорого. И кто его найдет, того я… — Маша замялась, как бы не решаясь договорить. И наконец решилась: — Ну, скажем так, поцелую!

Этот посул вызвал у ребят некоторое оживление.

— Ого, за такую награду стоит постараться! — хохотнул Митька.

— Всю полянку перевернем, — как бы всерьез добавил Генка.

— А мне мама, а мне мама целоваться не велит, — пропела Люся тоненьким голоском.

Говоря по большому счету, Машины слова не должны были особо удивить ее друзей. Дело в том, что нередко они, бывая на речке, да и не только там, устраивали игры «в бутылочку» и им подобные — с поцелуями. Иногда они в этих забавах заходили и чуть дальше — впрочем, неизменно оставаясь в рамках пристойности и целомудрия. Для подобных забав имелась другая лужайка, совсем небольшая, всего несколько шагов в длину, куда вела извилистая тропинка в ивняке. Там можно было предаваться невинным шалостям в сторонке от нескромных взглядов товарищей. Правда, однажды Митька ухитрился пробраться со «Сменой» следом за одной парочкой и сделал целый фоторепортаж. Получив снимки, герои репортажа сначала грозились надавать фотохудожнику по шеям, но, оценив художественные и иные достоинства снимков, были ему весьма благодарны. С тех пор ребята нередко просили Митьку снять их «скрытой камерой» и так же охотно, хотя и не столь профессионально, фотографировали самого Митьку, когда тому доводилось уединяться с кем-нибудь из девочек на малой полянке. Порой дело доходило до курьеза: так, однажды ребята в полном составе ушли за ивовые заросли и, раздевшись догола, устроили настоящую «кучу-малу», хотя на «большой» поляне никого из посторонних не было и не предвиделось.

Так что если в словах Маши и было что-то необычное, то скорее в некоем подтексте, смысл (да и само наличие) которого каждый мог понимать, как говорится, «в меру испорченности». Ну а для Василия это был верный случай применить на практике следственные приемы, которые он изучал по произведениям художественной литературы.

— Да, так вот насчет дедуктивного метода, — немного помолчав, заговорил Вася. — Давайте определимся. Стало быть, колечко лежало на подстилке и никуда закатиться не могло?

— Ну конечно, не могло! — уверенно подхватила Маша. — Oно лежало прямо на середине, где я его оставила.

— Значит, если отбросить фантастические версии, что колечко слямзил некто посторонний в шапке-невидимке или унесла падкая до блестящих побрякушек сорока, то вынужден вас огорчить — его похитил кто-то из нас, — уверенно заявил Вася.

«Спасибо, Васенька», — подумала Надя Чаликова, которая как раз находилась поблизости от него в шапке-невидимке. Пользуясь своим особым положением, она вполне могла бы «слямзить» кольцо, но, конечно же, этого не делала.

— А на фига вообще его похищать? — искренне удивился Митька. — Сказала же Машка, что колечко не особо драгоценное!

— Мотивы прояснятся, когда установим похитителя, — с видом бывалого детектива ответил Вася.

— Ты его обязательно должен установить, — насмешливо заметил Генка. — Ведь какая награда назначена!

Вася резко обернулся к Генке, отчего рубашка опасно сползла набок:

— Если я взялся за поиски, то единственно чтобы помочь Маше найти пропажу, а коли понадобится, то разоблачить преступника! A от награды я отказываюсь — не к лицу нашему человеку пользоваться чужой бедой.

— Не к лицу, это точно. Зато к чему-то другому, — не остался в долгу Генка. Последние слова относились как раз к Васиному «интересному месту». Но Вася, захваченный дедукцией, этого даже не замечал:

— Значится, так. Колечко исчезло, пока Маша купалась в речке. И если кто чего заметил, то прошу сообщить.

Мальчики молчали, зато заговорила Люся:

— Пока Машка купалась, вы все на нее пялились. A что, не правда? — Мальчишки все так же виновато молчали. — A я за вашими физиономиями наблюдала. — И, вздохнув, добавила: — Да и не только за физиономиями…

— A тебе, Люся, обидно, что на тебя у нас… Ну, ты понимаешь, — хихикнул Митька. — В смысле галстуки там, рубашки и все такое.

Люся грозно двинулась было в Митькину сторону, но ее остановил Вася:

— Всем оставаться на местах. Следствие продолжается. Стало быть, Люся, ты за нами наблюдала. Может быть, ты заметила… — Вася задумался, подбирая слова. — Ну, например, что кто-то из нас водил рукой по Машиной подстилке?

— Нет, ну я ж специально не смотрела, — пожала плечиками Люся.

— Но показания Люси говорят и о другом, — еще немного помолчав, продолжал Вася. — Что пока мы, по ее выражению, пялились на Машу, то самой Люсе никто не мешал спереть кольцо! — И, не обращая внимания на возмущенные возгласы Люси, продолжал: — Если кто-то из нас и взял колечко, то перед похитителем неизбежно должен был встать вопрос: куда его спрятать? Наши сумки с барахлом стоят довольно далеко отсюда, а во все это время никто из нас с места не вставал. Трава здесь не очень-то густая и высокая, мы ее, конечно же, прочешем, если надо будет, но что-то в ней спрятать все-таки нереально. Забросить в траву подальше, или в речку? — Вася на миг задумался. — Нет, хоть я и «пялился» на Машу, но не до такой же степени, чтобы не заметить резких движений кого-то из вас…

— Стало быть? — спросил Генка.

— Стало быть, если мои выводы верны, то похититель держит кольцо при себе! — подытожил Вася.

— Ну, это уж ты хватил, — с сомнением покачала головой Маша. — Мы же все в одних плавках. — И, оглядев Васю и Митьку, добавила: — В лучшем случае…

— Вот в плавках у кого-то сейчас оно и находится. Митька не в счет — под галстуком ничего не спрячешь. Значит, или Генка, или Люся, или я. — C этими словами Вася не спеша встал и протянул Маше свою рубашку.

При виде того, что до этого момента рубашка более-менее скрывала, все томно охнули — девочки от восхищения, а мальчишки, пожалуй, даже слегка от зависти. Трудно сказать, какие чувства испытывала незримая Чаликова, но вспомнив, что здесь она с несколько иными целями, Надя вернулась к Васятке — тому самому мальчику в «семейных» трусах, что загорал на приличном расстоянии от Дубова и его компании. Хотя, конечно, главным Васяткиным заданием было следить, не появятся ли Анна Сергеевна и Каширский.

— Ну как? — нимало не смущаясь, спросил Вася.

— Колоссально! — выдохнула Маша. — То есть я хотела сказать — колечка здесь нет.

— Теперь Генка, — предложил Вася.

— Что Генка! — возмутился тот. — Чуть что, так сразу Генка! Не буду я раздеваться, и все тут.

— Ну, силой мы тебя, конечно, раздевать не станем, — заметил Вася. — Но твой отказ может означать лишь одно — тебе есть что скрывать под плавками от своих товарищей.

— Вот она, комсомольская демагогия во всей красе! — ехидно подпустила Люся.