Цель обнаружена

Он хотел устроить громкий взрыв с сильным шумом и вспышкой, но без шрапнели, которая могла убить его, Элен Уолш и остальных членов конвоя «Сперанца Интернационале». Нет, он всего лишь собирался устроить диверсию как от огромной-светошумовой гранаты. Чтобы достичь такого эффекта, он и сложил мешки со смесью ацетилена и кислорода под самую крышу грузовика, надеясь, что ее оторвет взрывом, а весь груз останется внутри и не разлетится по окрестностям с бешеной скоростью. Ему также не хотелось, чтобы загорелся объемистый бензобак грузовика — тогда бы получилась бомба, убивающая все живое вокруг. Он не имел понятия, сможет ли его самодельное взрывное устройство возыметь желаемый эффект, — здесь в игру вступали десятки переменных, — но у него не оставалось иного выбора.

Корт также запланировал второй этап своей диверсии, исходя из предположения, что нескольких секунд смятения во вражеских рядах окажется недостаточно, чтобы получить заметное преимущество. Пыхтя от натуги, он подтащил бак с ацетиленом наверх и разместил его за сдвижным люком, направив кран в сторону мешков со взрывчатой смесью. Он нацелил выпускное отверстие слегка вниз, а потом выстроил вокруг него примитивную деревянную клеть с верхними и нижними перилами, по которым бак мог передвигаться как по стартовой площадке.

Наконец, когда грузовик остановился, он приоткрыл кран и попятился назад, раздвигая пластиковые мешки. У люка, ведущего в кабину, он установил будильник и трижды проверил зажигалку, чтобы убедиться, что молоточек ударит по колесику с кремнем, а потом открыл люк и полез в кабину, весь в поту и близкий к изнеможению.

Человек в тюрбане, восседавший на лошади, что-то резко крикнул водителю, который открыл дверь. Потом джанджавидский всадник несколько раз огрел Рашида плетью по спине, прежде чем направиться к следующему грузовику и повторить процедуру.

Джентри последовал за Рашидом и вывел Бишару из кабины, не менее обеспокоенный качеством своего устройства, чем сворой вооруженных противников.

* * *

Бьянки выбрался из первого грузовика, пока джанджавиды медленно приближались к конвою. Половина из них спешилась и повела лошадей в поводу, помахивая винтовками в свободных руках. Другая половина, — вероятно, старшие бандиты, — остались на своих скакунах, медленно объезжая грузовики с обеих сторон раскаленной дороги.

Бьянки распознал командира по властной осанке и тяжелому ожерелью из амулетов, висевшему у него на груди над патронными обоймами. Амулеты были благословлены святыми людьми и предназначались для защиты от пуль.

Итальянец вежливо обратился к командиру:

— Asalaam alaykum, — он приложил руку к груди в знак мира.

— Wa a salekum asam, — ответил тот с коротким кивком. Его голова находилась на уровне десяти футов, так как он сидел на спине здоровенного верблюда. Он не повторил мирный жест.

— Брат, почему нас остановили? — продолжал Бьянки по-арабски. — Командир Ибрагим — мой друг. Он разрешил нам проехать в Дирру.

Человек на верблюде посмотрел на него сверху вниз. Потом он взглянул на других людей из конвоя, которых выводили на обочину. Бьянки повернулся, чтобы убедиться, что все на месте и ведут себя прилично. Четыре водителя, четверо грузчиков, женщина из Канады с выражением ужаса на лице и американец. Он вспотел, его волосы прилипли ко лбу, взгляд был покорно опущен к земле. Бьянки еще раз посмотрел на него. Такой храбрец с пистолетом против пожилого человека. Теперь, среди настоящих воинов, он выглядел испуганным и потерянным.

Прежде чем повернуться к джанджавидскому командиру, Марио Бьянки заметил, что американец быстро взглянул на часы. «Какая нелепость», — подумал итальянец и уважительным тоном объяснил суть своих отношений с джанджавидами плохо информированному командиру, восседавшему на верблюде.

* * *

— Это плохо кончится, — прошептал Корт сквозь зубы. Он имел в виду не конных мародеров, а свой проект, над которым работал последние полчаса. Его жизнь, как и жизнь остальных членов конвоя, находилась в опасности, но не от бандитов на потных лошадях и вонючих верблюдах. Бишара подошел сзади и положил руку ему на спину.

— Это сработает? — тихо спросил он.

Корт повернулся к нему.

— Я не знаю, как это сработает. Но чертовски уверен, что скоро все взорвется.

Он подчеркнул последнее слово и подтвердил взглядом серьезность положения. Серый Человек хотел убедиться, что Бишара хорошо понял его.

— Удачи, мужик.

Корт кивнул:

— Тебе тоже, парень.

Ему хотелось поговорить с Элен и объяснить ей, что скоро начнется, но сейчас она была далеко впереди; ее уводили по дороге вместе с другими членами «Сперанца Интернационале». Когда он приблизился на достаточное расстояние, то все равно не мог обратиться к ней. Распространенные языки, которыми он мог пользоваться, — английский или рудиментарный арабский, — были бы понятны для многих джанджавидов. Ему нужно было оказаться рядом с ней. Она находилась недалеко от Бьянки, который стоял рядом с командиром. Корт постарался незаметно проскользнуть за его спиной. Это было не трудно, так как джанджи собирали всех в тесную группу возле обочины дороги. Здесь они находились примерно в пятидесяти футах от грузовика, в котором находилось наспех изготовленное диверсионное устройство. Корт старался отвести членов «Сперанца Интернационале» подальше, но бандиты держали их на месте. Все находились в тесном кругу; он буквально чуял исходивший от сгрудившихся в пыли людей запах испуга. Все смотрели на командира джанджавидов и на другого всадника с РПГ, притороченным к седлу. Элен оказалась плечом к плечу с Кортом, — человеком, которого она знала как Шестого.

— Они здесь потому, что я сказала Бьянки, кто я такая? — прошептала она. Она находилась на грани слез, как будто уже знала ответ.

— Я же сказал не делать этого, — ровно отозвался Корт. Его отвлекало кое-что еще, и у него не было сил сосредоточиться на ее чувствах и опасениях.

— Я… Я думала, это привлечет бойцов UNAMID.

— Ага, — отозвался Джентри и посмотрел на часы. Потом нервно покосился на всадников. Они стояли вокруг или пританцовывали в седлах, как будто чего-то ждали.

Корт тоже чего-то ждал. Но он не знал, что произойдет сначала. И какое из двух событий причинит наибольший ущерб.

Проклятье.

Он впервые прислушался к тому, что Марио Бьянки говорил арабскому командиру. Старый итальянец не затыкал рта с тех пор, как вылез из кабины. Он говорил по-арабски, но теперь односторонний разговор продолжился на французском.

— Вы можете взять мой телефон и связаться с командиром Ибрагимом. Он подтвердит, что я друг.

— Вы дружите с этими уродами? — по-английски спросил Корт.

Бьянки оглянулся на американца, стоявшего на обочине за его спиной. Он кивнул и сказал:

— У меня есть договоренности с начальством джанджавидов в этом районе.

— Да? И хорошо получается?

Бьянки проигнорировал американца и повернулся к командиру:

— Хотите позвонить по моему телефону?

— Нет, — ответил тот с высоты своего положения на верблюжьем горбе. — У меня есть свой телефон.

Бьянки кивнул.

— Пожалуйста, не могли бы вы тогда связаться с командиром Ибра…