Цемесская бухта

Липатов. Я не понимаю вас, товарищ генерал...

Лиселидзе. Зато я вас очень хорошо понимаю...

Петров. Хватит вам, генерал, смущать подполковника. Он сам знает — кого ему брать с собой, а кого нет. Поехали.

Все уходят.

Затемнение

Картина третья

Комната в бывшем доме отдыха. В ней размещается Сипягин. Обстановка почти та же, что и в комнате Липатова. Такая же кровать, только прикрытая пестрым одеялом. Такой же диван. Только на стене другая картина — «Утро в сосновом лесу». На стене висит черная шинель. Окно занавешено. На столе фонарь «летучая мышь». Пустая бутылка. Жестяные кружки. Несколько мисок. В комнате — Этери и Кузина. Обе сидят за столом и смотрят друг на друга.

Этери. Бегали мальчики... Три мальчика... Одного я кормила грудью, другого кормила и третьего... Всех троих... Они бегали, пели песни... Играли в саду... Потом пошли в школу... Один пошел... И другой, и третий... И все трое закончили школу. Но почему-то пришла война... Я ее не просила... И соседи не просили... Никто не просил... А она пришла... Пришла и всех моих мальчиков взяла... Один уехал, другой уехал, третий уехал... Оставили Гори и уехали... И уже одного нет... И уже второго нет... (Замолкает.)

Кузина. Не надо говорить, вам трудно, мама.

Этери. Мама... Ни одна девушка не называла меня мамой... Ни одна... Три сына и ни одной дочери.

Кузина. Мне легче вас называть мамой.

Этери. И остался один... Один Ираклий... Два года войны, и уже нет двух моих сыновей... (Замолкает.)

Кузина. Не надо, мама, вам трудно.

Этери. И я думала, думала, думала... Не увижу третьего. Не увижу третьего... Ираклия... Я сидела и думала... Война не разбирает, у какой матери сколько сыновей... Если бы были дочери, они бы были со мной...

Кузина. И дочери могли не остаться...

Этери (как эхо). И дочери могли не остаться... Но одна, наверно бы, осталась. Хотя бы младшая. Ты как думаешь, осталась бы?

Кузина. Я младшая дочь у моей мамы.

Этери. К нам фронт не доходил.

Кузина. К нам тоже тогда не доходил...

Этери. А ты скажи мне, что осталась бы...

Кузина. Осталась бы, мама, осталась...

Этери. Ты спасла Ираклия... Маленькая, худенькая...

Кузина. Я не маленькая... И не худенькая... Я когда платье надену, — я не худенькая.

Этери. Ты знала, что у Ираклия есть мама, когда спасала его?

Кузина. Знала.

Этери. Ты из-за меня его спасала? Из-за меня?

Кузина. Это моя обязанность... Мой долг...

Этери. Но ты из-за меня его спасала?

Кузина. Из-за вас, мама... Из-за вас... Всех, кого я спасала — спасала из-за вас.

Этери. Ты сама будешь матерью... И все будут спасать твоих детей из-за тебя. Ты любишь Ираклия?

Кузина. Люблю, мама.

Этери. Как же так ты его полюбила? За что?

Кузина. Не знаю, мама. Я не думала, за что я его полюбила.

Этери. Я знаю. Я могу сказать тебе, если ты. пожелаешь.

Кузина. Да, мама, я желаю этого.

Этери. Он красивый, да?

Кузина. Да.

Этери. Он храбрый, правда?

Кузина. Да, мама, очень храбрый. Я всегда боюсь за него. На вид такой застенчивый, а в бою храбрый как лев.

Этери. Ты очень приятные слова говоришь. Я мать и горжусь тем, что мой сын храбрый. Ты хочешь, я еще скажу?

Кузина. Да, мама.

Этери. Он нежный... Я не знаю, правда, как по отношению к тебе...

Кузина. Нежный... Хотя там, где мы были, трудно быть нежным.

Этери. Он всегда был нежен к своей матери. Он всегда был добрым мальчиком...

Кузина. Да, да, мама... Он добр, очень добр! Он готов поделиться с каждым всем, что имеет...

Этери. Может быть, я не все сказала, за что ты могла полюбить его... Но я хотела, чтобы ты заметила эти качества в нем.

Кузина. Я заметила их, мама.. Но... но полюбила я его за что-то другое.

Этери. За что?

Кузина. Я не могу делить его на части... Когда он добр — он храбр, а когда храбр — нежен.

Этери. Он как спелый гранат: надавишь одно зернышко — брызнут соком другие.

Кузина. Отдохните, мама.

Этери. Мы в чужом доме.

Кузина. Здесь когда-то был дом отдыха. В нем давно никто не отдыхает. Отдохните, мама, хотя бы вы... Вы так устали... Вы так далеко ехали.

Этери. А ты будешь отдыхать?

Кузина. Буду.

Этери. А ты где ляжешь?

Кузина. Вы ляжете на кровать, а я на диван.

Этери. А куда ляжет хозяин этого дома?

Кузина. А он, мама, не ляжет... У него ночные учения. Скоро начнутся большие бои.

Этери. Опять бои?

Кузина. Война не кончилась, мама.

Этери. А Ираклий будет еще в больнице?

Кузина (разбирая постель). Да, мама, он еще будет долго в госпитале.

Этери. Как хорошо, что он будет еще долго в больнице, (Ложась.) Дай, я тебя поцелую.

Кузина (склоняясь над матерью). А я вас. Спите, мама. (Прикручивает лампу.) Спите... (Прислушивается, Прикрывает мать одеялом. Ложится на диван.)

Открывается дверь. Входит Нижарадзе.