Цена успеха
Шрифт:
– Теперь твоя очередь.
Они вместе занялись одеждой Филиппа, каждые несколько секунд прерываясь, чтобы слиться в поцелуе. Алекса поглаживала его грудь, затем, наслаждаясь гибкостью сильного мускулистого тела, руки заскользили вверх и вниз по его сильным бедрам, усиливая возбуждение.
Потом они снова с жадностью целовали друг друга. Не отрываясь от ее рта, Филипп стал мягко подталкивать Алексу к кровати.
– Ой, подожди, там же роза, – прошептала Алекса. – Я не хочу, чтобы в меня воткнулись шипы.
– В моих розах нет шипов, – прошептал Филипп, опуская ее на кровать.
И Алекса забыла обо всем
Язык Филиппа стал описывать концентрические окружности вокруг одного набухшего соска, затем вокруг другого, потом двинулся вниз и задержался у ее лона, лаская и дразня, заставляя Алексу метаться и извиваться под ним, сгорая от желания. Однако Филипп не торопился, сдерживая себя. В его глазах плясали насмешливые огоньки. Алекса протянула к нему руки, вцепилась в его плечи и взмолилась:
– Иди ко мне! Сейчас!
И она настойчиво потянула его на себя. Филипп попытался ее остановить, но Алекса не могла больше ждать.
– Сейчас, дорогой, прошу тебя, сейчас, сейчас…
Она инстинктивно подалась навстречу Филиппу, и его решимость рухнула. Он мощным толчком вошел в нее, и Алекса растворилась в ощущении полного слияния с любимым. Все ближе, ближе… пока на обоих не обрушился водопад разноцветных искр.
Умиротворенные, они остывали в объятиях друг друга.
Алекса дремала, лежа на животе, когда ее разбудило восхитительное ощущение: Филипп покрывал легкими, как перышко, поцелуями ее шею, талию, ягодицы. Постепенно его нежный ищущий язык и властные руки разожгли маленькие костры в каждой клеточке ее тела. Губы, шея, груди, живот, бедра, колени, икры, щиколотки, ступни, пальцы ног – ничто не осталось без его внимания, и вскоре Алекса уже металась, изнывая от изысканной пытки, и сдавленно стонала, умоляя его остановиться.
В конце концов Алекса вывернулась, изогнулась и ответила на любовную пытку мужа тем же. Она игриво прикусила зубами его шею, провела губами по груди, по животу и стала спускаться ниже. Ее язык ласкал Филиппа где угодно, только не там, где ему больше всего хотелось. Наконец, когда Алекса поняла, что любимый больше не выдержит, она сдалась и дала ему то, чего он жаждал…
Дыхание Филиппа стало прерывистым, он оторвал Алексу от себя и овладел ею, шепча страстные слова…
Алекса проснулась через несколько часов. Филипп смотрел на нее с улыбкой. Она медленно потянулась, как кошка.
– У нас тут такой плотный запах греха и секса, что я удивляюсь, как не сработала дымовая сигнализация и не подняла на ноги весь персонал, – пробормотала она.
– Для чего еще нужен Париж, если не для греха и секса?
Алекса с веселым кличем вскочила с постели и побежала в ванную.
– Ага, если мы в Париже, значит, это – биде.
Она открыла кран и стала наполнять теплой водой низкую раковину изогнутой формы, одновременно снимая шуршащую бумагу с куска душистого французского мыла, потом оседлала биде и опустилась в теплую воду.
– Эх, жаль, я не взял с собой фотоаппарат, – заметил Филипп, наблюдавший за ней. – Но раз уж нет фотоаппарата, может, стоит к тебе присоединиться?
Алекса рассмеялась.
– Не думаю. Ты не поместишься. Эй, стой, что
ты делаешь, сумасшедший? Прекрати, я сейчас упаду…– Не бойся, места хватит.
Филипп сел к ней лицом, привлекая к себе и целуя.
– Я потеряла мыло…
Филипп нащупал кусок мыла, забрызгав и себя, и Алексу, и сделал движение, от которого она чуть не подпрыгнула.
– Так нечестно! – закричала Алекса. – Ты дотрагиваешься до запрещенных мест!
– Что-то не припомню, чтобы ты раньше жаловалась.
– Тогда было другое дело… Ох, Филипп, ты неисправим!
– Надеюсь. Перестань дергаться. Если ты позволишь мне, я позволю тебе. Оп… прощай, мыло.
– Оно мне больше не понадобится, – заявила Алекса, потянувшись за полотенцем. – Я готова. Ой, дорогой, посмотри, что мы натворили. Кругом вода и…
– Ничего страшного, это дело поправимое. – Филипп вытерся, затем бросил полотенце на пол и отвесил галантный поклон.
– Apr`es vous, madame [4] !
Алекса встала на полотенце, как на ковровую дорожку, и рассмеялась:
– Сударь, почему вы обращаетесь ко мне на вы после того, как мы были так близки?!
4
Только после вас, мадам (фр.).
Филипп пожал плечами:
– Я знаю, что мы были близки, но не знаю, как сказать по-французски «ты». Tu?
– В данном случае toi. Apr`es toi.
Алекса сидела на кровати и расчесывала волосы, когда Филипп вышел из ванной, поигрывая мускулами, как культурист на конкурсе. Она не смогла сдержать улыбки.
– Красавец ты мой, – прошептала Алекса.
Филипп двинулся к ней и, порочно улыбаясь, сделал несколько особенно сексуальных движений. Алекса рассмеялась, откинулась назад, опираясь на руки, и раздвинула ноги, с вызовом улыбаясь Филиппу. Он опустился на колени возле кровати и начал медленно поглаживать ее ноги, двигаясь снизу вверх. Алекса наклонилась и поцеловала его в макушку, при этом волосы Филиппа щекотали ей грудь. В следующее мгновение она почувствовала, как его влажный теплый язык касается самой чувствительной точки ее тела, и затрепетала. Ноги ее раздвинулись еще шире, и она выгнула спину.
Их руки и ноги переплелись, они перекатывались по кровати – сверху находился то Филипп, то Алекса, потом снова Филипп. Наконец они легли на бок лицом к лицу, целуя и покусывая друг друга, раскачиваясь в едином ритме. Наступившая разрядка была не такой бурной, как прежние, но не менее сладостной.
Через несколько минут Филипп растянулся на спине, беспомощно раскинув руки и ноги.
– Что, совсем обессилел?
– Нет, – пробормотал он с закрытыми глазами. – Просто жду, когда откроется второе дыхание. Как-никак сейчас пять утра.
Алекса положила голову на плечо Филиппа и взяла его за руку.
– Интересно, это правда, что двадцать минут секса освежают так же, как четыре часа сна?
– Кто сказал?
– Никто. Я только что сама это придумала.
Филипп усмехнулся:
– Ну, что до меня, то сон нужен не затем, чтобы освежиться, а затем, чтобы восстановиться. Я только что исчерпал ноябрьскую квоту, а если так пойдет и дальше, то еще до конца уик-энда я потрачу изрядную долю декабрьской…