Цена верности
Шрифт:
Их небольшая группа мигом оказалась в поле, рядом с конницей.
— Надо прорвать строй, а там им не удержать оборону! — прокричал Ульф. — Одна атака — и мы победители!
Кристиан неожиданно сам для себя оказался рядом с Джеком, и очень обрадовался. Джек вновь надел легкий доспех, не сковывающий движений, вызвав удивление своего друга.
— Тебя же убьют, — растерянно сказал Крис.
— Пусть попробуют!
Армии вновь сошлись в середине поля и сшиблись, расплескавшись тысячами капель-отрядов, как две встречные волны в море. Имперская конница с ходу почти смела
Завязался жестокий бой, и уже сложно было понять, где свои, а где чужие….
Джека чуть не сшибли с коня, он лишь в последний миг поднял своего скакуна на дыбы, и секира со смачным хрустом врубилась тому прямо в грудь, пробив легкую защиту. Джек вовремя спрыгнул, да так удачно, что оказался слева от противника, который все никак не мог выдернуть секиру из тела убитой лошади. Этим Джек и воспользовался, одним ударом прервав его жизнь.
— Осторожно, сзади! — крикнул Крис.
Джек отскочил, и рубил, и рубил, ни на секунду не останавливаясь.
Удар — мечи со звоном столкнулись в воздухе, шаг вправо, шаг вперед, короткий удар под шлем, откинуть тело в сторону, подставить меч, встречая атаку очередного врага. Присесть, ударить по ногам, и дальше, дальше…
Время замедлилось до такой степени, что Джек рассмотрел полет мухи, пролетевшей рядом с ним.
Сколько же длится сражение? Юноше казалось, не меньше четырех часов, на самом же деле минул едва час от начала общей атаки.
Где-то сбоку в ряды противника вклинились запасные полки, давая имперцам такое важное преимущество, а впереди уже гремел победный крик сэра Ульфа, который невозможно было спутать ни с чем.
С холма, где располагались имперские шатры, всякий мог прекрасно рассмотреть, как конница под предводительством Ульфа громит горавийских рыцарей, неудержимо приближаясь к палаткам Первого Пажа. Казалось, один-единственный, последний, натиск — и все. Победа!
И тут Дарина почувствовала, что происходит нечто неприятное. Некий скрежещущий звук проник чуть не до самого сердца, по телу прокатилась волна озноба, девушка подняла руки, пытаясь защититься от этого непонятного чувства, но звук подавлял волю, руки опускались, а глаза закрывались.
Битва сама собой затихала, люди бросали оружие наземь и отходили от своих противников прочь. Сбиваясь в кучи, замирали на месте. Даже лошади перестали ржать и склонили головы.
Поле начал застилать туман.
Джек полностью потерял способность ориентироваться. Ничего нельзя было разглядеть уже в двух шагах, невероятно тянуло в сон, но он с трудом себя переборол и замер настороженно.
Крис же, как и многие вокруг, прилег наземь и задремал.
А Дарина спала стоя. Она видела все происходящее, и одновременно оно казалось ей ужасным сном, где она была лишь зрительницей, а не участницей.
И только в глубине сознания еще тлела мысль — магия Мертвой Королевы! Но сделать что-то Дарина была уже не в силах.
Рядом с Крисом протопали чьи-то тяжелые сапоги, из тумана вынырнула рука с ножом и перерезала одним ловким движением
горло уснувшему по соседству солдату. Крис этого не видел. К счастью для него, туман скрыл его тело от тех, на кого магия не подействовала.Джек, который, наверное, единственный из всей армии не потерял способность двигаться, совершенно не понимал, что ему теперь делать. Он не видел ничего вокруг и не знал, что происходит.
А отряд смерти брел по полю, уничтожая обнаруженных имперцев. Еще полчаса — и армии конец. Ее просто уничтожат полностью, перерезав солдат, как тупых овец.
Но, к счастью, нашелся еще один человек, кроме Джека, на которого не подействовала магия Мертвой Королевы.
Калеб, за все сражение ни разу не покинувший свою палатку на пригорке, рядом с палатками Дарины, внезапно ощутил болезненный звон в ушах. И почти тут же, как по мановению руки, вся прислуга опустилась на пол, погрузившись в магический сон.
Вокруг воцарилась поразительная тишина, невозможная вблизи поля боя. Крики смолкли, ржание лошадей затихло. Калебу показалось, что весь мир вымер, и он остался один — последний живой человек.
Он усмехнулся. Не об этом ли он мечтал? Быть единственным!.. Жаль, мечты имеют обыкновение сбываться…
Он вышел из палатки и бросил взгляд на поле сражения. Густой сизый туман мешал обзору, но и того, что рассмотрел император, было достаточно, чтобы понять — дело плохо! Люди лежали, упав там, где застало их заклятье, и не просыпались, даже умирая.
Со стороны палаток Дарины он тоже не видел никакого движения. Совсем плохо, он и правда остался один…
— Ну что ж, — прошептал Калеб, — посмотрим, чего я стою…
Он шагнул вперед и развел руки в стороны: так сподручнее ловить линии силы и скручивать их в жгуты. За последние годы он сильно поднаторел в практической части, хотя раньше больше увлекался теорией, и теперь ловко, одним движением, собрал в левую руку толстый пучок лучей. Оборвав их, император слепил небольшой шарик света, нежно дунул на него, и шарик полетел по ветру, как пушинка, с каждым мгновением ускоряя свой полет.
Там, где летел шарик, туман отступал в сторону, а люди, спавшие мертвым сном, недоуменно поднимались с земли. Вот уже шарик достиг палаток Дарины и ее генералов и полетел дальше, в поле, сверкая, как маленький кусочек солнца.
Он скользил над полем зигзагами, туда и сюда, в разные стороны, и везде туман рассеивался, обнажая черную вытоптанную землю, лежащих на ней людей, а дальше и совсем страшное — людей в черном, на краткий миг склонявшихся над воинами и тут же идущих дальше, к следующему спящему.
— Братцы! Да они же глотки нашим режут! — внезапно завопил один из солдат, разглядев происходящее. — Бей их!
— Бей! — отозвался дружный хор голосов, в которых уже не осталось и тени колдовского сна.
Черные отступили. «Вот что интересно, — подумал Калеб, — обычные горавийские солдаты спали так же, как и имперские воины. Разница лишь в том, что черные их не трогали. А сами они не подвержены силам заклятия, но обычных мечей боятся: имперцы уже уничтожили десяток-другой их брата, а остальные удрали».