Церебральный сортинг

Не требует особых пояснений, что сокращение лимитрофных адаптаций в результате формирования новых межкорковых связей является самым быстрым способом эволюции речевых центров. Следствием этих событий стала постепенная замена асинтаксических рядов образов ранних гоминид на целостное миропонимание современных людей. Необходимо уточнить, что все эти рассуждения не учитывают гигантскую индивидуальную изменчивость мозга. Общие принципы эволюции неокортекса только объясняют механизмы полиморфизма вариантов строения нервной системы. У каждого конкретного человека можно встретить бесконечное сочетание множества переменных в строении мозга, что снижает точность любых универсальных подходов.

Следовательно, вопрос о природе уменьшения массы мозга людей при параллельном развитии цивилизации может иметь разумное объяснение. Справедливо высказанное ранее предположение о том, что для однородного и сплочённого социального сообщества индивидуальные мыслители вредны и очень опасны. Это означает, что любое увеличение изменчивости нервной системы не приветствуется. По этой причине их старательно истребляют вместе с носителями, снижая индивидуальную изменчивость головного мозга. Такая профилактика появления творческого мышления одновременно уменьшает размеры мозга и укрепляет конформизм единомыслия. Эта закономерность распространяется и на вводимую в обиход изменчивость лимитрофных адаптаций. Полиморфизм переходных зон коры является такой же важной переменной, как и вариабельность размеров полей и подполей.

С одной стороны, появление человека со слишком большими переходными зонами будет означать возврат к архаичным формам поведения, а с маленькими — к чрезмерно прогрессивным и рациональным. Такой разброс вариаций поведения в одном сообществе всегда вызывает эволюционные конфликты. Если начинает доминировать тенденция к снижению размеров лимитрофных адаптаций, то масса мозга может уменьшаться без потери интеллектуальных качеств своих владельцев.

С другой стороны, эволюционным ресурсом неокортекса является комплекс переходных зон или лимитрофных адаптаций, которые окружают специализированные поля мозга. Если последние в процессе эволюции расширяются, то нейроны переходных зон создают систему межкорковых ассоциативных связей, увеличивающих рассудочный потенциал мозга. Это перспективное направление развития мозга человечества, как всегда, не прижилось и осталось уделом талантливых отщепенцев. Иначе говоря, редукция лимитрофных адаптаций может представлять собой негативный с человеческой точки зрения сценарий современной инволюции. Гоминидный мозг стал уменьшаться без редукции размеров специализированных полей, а за счёт лимитрофных адаптаций. Ими легко можно пожертвовать, поскольку в искусственной среде обитания расширения функциональных полей не требуется. Наоборот, чрезмерные аналитические и творческие начала частенько вступают в непримиримые противоречия с любой социальной системой. Каждый читатель на собственном опыте может оценить реакцию социальной системы на любое разумное нововведение.

Таким образом, старая идея В. Вундта о социальной периодизации развития Ното sapiens sapiens отражает различные направления и принципы церебральной эволюции (Wundt, 1896, 1912). Во время продолжавшегося более 3 млн лет периода примитивного человека происходило появление архетипа человеческого мозга с тормозными лобными областями. Они позволили создать сообщество, поддерживать его социальную структуру и делиться пищей с неродственными особями. В это время действовал как естественный, так и искусственный отбор, который был направлен на стабилизацию отношений между людьми за счёт культивирования обладателей больших лобных областей социализированного мозга.

Земледельческий, или тотемный, период В. Вундта ознаменовал фактическую победу искусственного социального отбора над всеми другими механизмами гоминидной эволюции. Впервые в истории планеты интенсивность изменения мозга стала полностью зависеть от процессов самоотбора по поведенческим свойствам (Савельев, 2016) . Во время тотемного периода, продолжавшегося около 1 млн лет, завершилось формирование мозга человека современного архетипа.

Под современным архетипом следует понимать такой мозг, в котором размеры морфофункциональных полей неокортекса и подкорковых структур примерно соответствуют нижней границе сегодняшней нормы. Тем не менее хорошо известно, что головной мозг ранних неандертальцев и наших непосредственных предков был больше 1500 г. По-видимому, причиной столь большого объёма мозга стали не выдающиеся способности изобретателей каменных топоров, а обширные лимитрофные адаптации неокортекса.

Если это предположение верно, то мыслители тотемного периода были очень возбудимы и чрезмерно впечатлительны, как все животные — обладатели обширных лимитрофных зон полушарий мозга. Социальность, хорошая сообразительность в сочетании с прекрасной памятью сделали из этих существ богов как для природы, так и для них самих. Вполне понятно, что эти возбудимые, сообразительные и злющие божества моментально устроили глобальный церебральный сортинг. В результате были созданы вундтовское сложное племенное расчленение и система социальных законов, регулирующих репродуктивные отношения. Такой же социальный фокус спустя тысячелетия устроил в Российской империи обладатель развитых лимитрофных зон В.И. Ульянов (Ленин). Эволюционные последствия этих событий были очень похожи, но в ХХ веке они оказались немного отягощены уже уменьшенной массой мозга ( 1320 г) и высокой социализацией гоминид.

По поводу событий такого рода в заметках чертовидного инопланетянина было обнаружено много острого сарказма. Он писал:

«Эволюционные процессы двуногие доминанты обычно ускоряют очень простым способом. Стремясь уничтожить друг друга и получить биологические преимущества, эти существа всегда прибегают к стандартной схеме. Они приводят к власти ослабленного, но конкурирующего государства группы активных людей с самыми животными конструкциями мозга. Их подбирают по внешним проявлениям повседневного поведения. Преимуществом обладают наиболее примитивные особи, которые проявляют архаичные биологические наклонности. Яркая склонность к увеличению личной доминантности обычно рассматривается в качестве залога политической управляемости. Такие особи выкармливаются в наивной надежде на разрушение неугодной социальной системы. Вполне понятно, что добравшиеся до власти дикари моментально восстанавливают своё сообщество и нападают на бывших хозяев. Их мозг приспособлен исключительно для биологической конкуренции, которая направлена туда, где больше пищи и привлекательнее самки. Результатом таких проектов всегда становится ускорение искусственного отбора в эволюции мозга».

Возвратимся к увлекательной вундтовской периодизации созревания человечества — в тотемный период. К концу этого этапа гоминиды создали основы самой примитивной, но масштабной социальной системы в виде городов-государств и их деревенских аналогов.

В таких значительных скоплениях вынужденно трудолюбивого населения легко было процветать праздным, похотливым и вороватым особям. Это неизбежно привело к началу нового цикла социальной сегрегации и интенсификации искусственного отбора. Структурализация общества на основании выделения группы доминантов и развития инструментов системного паразитизма была уже почти готова и не требовала особых усилий. Довольно быстро возникли кланы военных, торговцев, земледельцев, ремесленников и социальных доминантов. Последние занимались принудительным перераспределением ресурсов в соответствии со своими интересами самосохранения. Совершенно иные проблемы решались в процессе искусственного отбора. Он был направлен на создание покладистого, профессионального и трудолюбивого населения без избытка творческой активности. Чем сложнее социальная структура, тем меньше индивидуальности может позволить себе человек. Бодрый отбор конформистов стал быстро уменьшать размеры мозга путём сокращения лимитрофных адаптаций.

Стабилизация этой системы церебрального сортинга привела к античности, или вундтовскому периоду богов и героев. Ощущение того, что популяции античных гоминид были для самих себя одновременно богами и людьми, проходит красной нитью через всю человеческую историю. Боги в те времена легко скрещивались со смертными, решали свои проблемы при помощи человеческих интриг и широко использовали массовое истребление людей как эффективный способ искусственного отбора. Эти наивные фантазии отражают интуитивное понимание масштабного самоотбора, который продолжал умело сокращать наш лимитрофный потенциал развития неокортекса.

В конечном счёте редукция переходных зон между функциональными полями снизила индивидуальную изменчивость поведения до уровня рабского социального самоконтроля. Когда большей частью населения был достигнут этот прекрасный результат, наступил самый прогрессивный вундтовский период гуманности (Wundt, 1896, 1912). Для нашего мозга и реального мира этот термин означает начало применения немыслимых по жестокости и масштабам самоистребления процессов отбора. Под песни о свободе, равенстве и братстве, вооружившись эмансипацией, социализмом и либерализмом, человечество доказало наступление эпохи гуманности двумя мировыми войнами и успешным истреблением более 150 млн человек. По сравнению с нашим временем вся предыдущая история человечества выглядит как детский утренник в сообществе пацифистов. За ХХ столетие были изобретены и широко применены выдающиеся методы направленного церебрального сортинга, а скрытое планирование почти естественного уничтожения целых популяций стало эффективным приёмом искусственного отбора. Столь заметного ускорения биологической эволюции нервной системы история планеты ещё не знала.

Подводя итог истории очеловечивания неокортекса, необходимо отметить, что этот процесс происходил несколькими параллельными путями. Первичным и наиболее значимым событием было увеличение лобных областей как инструмента снижения внутривидовой агрессии (Савельев, 201 5a, 2016). Затем, под живительным влиянием искусственного отбора, приводившего к массовому самоистреблению, совершенствовались социальные инстинкты. Они не только усложнялись вместе с мозгом, но и дифференцировались на основе национальных, экономических и государственных различий. Следствием полезнейших эволюционных нововведений стала неравномерность развития отдельных стран, их объединений и даже целых континентов. Эти прогрессивные изменения повышали уровень внутривидовой конкуренции и заметно ускоряли эволюцию.