Церебрум
Шрифт:
– Я бы не прочь добраться до ее сути, смотри, какая ладная, даже мерзкая одежонка ее не портит, – ехидно оскалившись, Эмир щелкнул металлическими зубами.
– Только притронься ко мне, и я убью тебя, как твоего уродливого братца.
– Что ты сказала, тварь! – Эмир попытался схватить Эву, но та была резвее и пнула его по голени свободной ногой. Мужчина дико заревел, казалось, из ноздрей повалит дым.
– Убью, тва-а-арь!
– Хватит! – между Эвой и мужчиной материализовалась Ирма и положила ладони на грудь последнего. – Утихни, повредишь ее, и нам ничего не светит.
Ирма начала
Эмир, прожигавший девушку яростным взглядом, медленно сфокусировался на лице женщины.
– Ты права. Я не убью эту тварь, – гиеноподобно улыбнулся он. – Ее убьет новый хозяин, после того как вдоволь наиграется, – Эмир вновь перевел взгляд на Эву, – и поверь, милая, это будет незабываемо, потому что тебя продадут не пустому принципалу, а мрази, живущей под землей. Истинно свободному примитиву. Свободному от предрассудков верхнего мира. Ты отправишься туда, откуда такие милашки, как ты, не возвращаются.
Эва честно хотела плюнуть в рожу уроду, но тот, самодовольно потирая руки, пошёл оценивать то немногочисленное, что было в рюкзаке. Напротив Эвы, так, чтобы она не достала, села Ирма и с нескрываемым высокомерным злорадством как бы между прочим заметила:
– Кстати, ты знаешь, а у меня нет никакого сына.
– Догадалась.
– Что? – Эмир оторвался от Эвиного компаса, – эта идиотина поверила, что у тебя есть ребенок?! – а после так сильно расхохотался, что из глаз выступили слезы. – Ирма, ты когда-нибудь убьешь меня своими шутками.
– Очень на это надеюсь, – также веселясь, произнесла Ирма.
– Ну, надо же такое сморозить, ха-ха, ребенок! У стерилизованной!
Ирма вновь обратилась к Эве:
– А вообще мне было забавно, давно я так не веселилась. Рассказывать тебе о Церебруме, питать надеждами, в которые ты с легкостью верила. Да что говорить, я так вошла во вкус, что забыла об осторожности, показала тебе часть нашего рая. Конечно, ты могла все испортить, когда, как дичалая, полезла пить и купаться в фонтан, но, слава Дарвину, поблизости не было ищеек…
– Ирма, я не понял, ты чё, завела ее в город?
Женщина нехотя пояснила:
– Ну, должна же я была укрепить в ней веру, что я – добро?
И тогда Эмир взорвался вновь. Вообще Эва поняла, что этого типа легко взбесить. Самоуверенность в сочетании со слепой яростью, то, что нужно. И этим она еще сможет воспользоваться.
– Но я четко тебе дал инструкции, чтобы ты ее вела техническим путем, надеюсь, тебе не хватило ума тащить ее через главные ворота?
Женщина оскорбилась и встала на ноги.
– Нет! Мы прошли там, где должны, можешь спросить у Хари, он подтвердит. Ведь девчонка чуть не перерезала ему глотку. Не удивлюсь, если тому пришлось менять штаны, – недобро хихикнулаона.
Удивление Эмира выросло.
– Эта дохлая?.. Что-то с трудом верится.
– Эта дохлая… – зло зашипела женщина, – смотри, что она сделала с дроном.
Ирма вытряхнула из мешка железяку.
У Эмира
глаза полезли на лоб.– Она сломала дрона? Но как? Почему ты мне раньше не сказала. А я еще думал, куда ты его подевала.
– Вот этим, – Ирма указала на валяющуюся возле его ног рогатку и мешочек с камушками.
Обалдевший мужчина поднял странное оружие:
– Этим?
– Да, – кивнула Ирма
Лицо мужчины стало вновь приобретать багровый оттенок. Он явно сдерживал себя, чтобы не навредить товару.
– Эмир?
– Еще минута, и я оторву ей голову, поэтому, если не хочешь терять прибыль, свои пять процентов…
– Но Эмир!
– Еще слово, и останешься пустой. И вообще, лясы точить нет времени, мне еще за тобой следы нужно заметать, на случай, если тебя видели с девчонкой.
– Ты что-то придумал, – совсем скисла Ирма, плетясь за мужчиной. Пять процентов ее явно расстроили.
– Да, кое-что уже придумал.
Такого дикого и страшного оскала Эва не забудет никогда. От убийственного взгляда ей стало страшно.
– Скоро увидимся, конфетка…
***
– Спасите! Помогите! Меня кто-нибудь слышит? А-а-а-а-а-а!
В злобном бессилии Эва ползала по пыльному полу, с титаническим трудом перемещая примагниченную ногу. Ослабленная и охрипшая, она распласталась на животе.
– Помогите…
Эва взглянула в окно, где уже давно на город опустилась ночь, посмотрела на яркий лунный диск и тихо заплакала. Совсем тихо, совсем незаметно, внутри, так, чтобы ее слезы никто никогда не видел. Такую слабость она не могла себе простить.
– Папа… я тебя вижу… – прикрыв глаза, Эва вспомнила отца, пытаясь мысленно до него дотянуться. Высокий, сильный, невероятно добрый, всегда уверенный в том, что и зачем он делает, невероятно любящий. Любящий свою дочь до безумия, как и она его. «Моя маленькая вселенная», так он ее называл, когда она была совсем ребенком, со временем стала просто малышкой, несмотря на то, что малышка повзрослела, и стала обижаться на такое обращение, он не переставал ее поддразнивать.
«– Малышка!
– Папа, я уже выросла, разве ты не видишь?
– Но Эва, ты всегда останешься для меня крохой.
– Ох, папа… – с упреком качала головой Эва.
Сейчас она отдала бы все на свете, чтобы услышать, то самое, «моя малышка».
– Папа… я найду тебя… – всхлипнув, она собрала последние остатки воли и доползла до стены, на которую и облокотилась.
В полной тишине, она не сразу поняла, что слышит плач. Очень горький и жалостливый, заунывный.
«Показалось?!»
Но плач не прекращался, возможно, если бы Эва не орала несколько часов подряд, как ненормальная, то давно его услышала бы.
Любопытство и переживания за ту, что так горько плакала, потянули Эву к окну.
– Эй, меня кто-нибудь слышит?
Секундная тишина, и вновь плач, только намного громче. Определив, что звук раздается из соседнего помещения, где, так же как и у нее, открыто окно, она высунулась наружу, насколько позволяла примагниченная нога.