Чародей и Дурак

Мелли любила его безгранично.

* * *

Лекарь провозился с Джеком добрую часть ночи, пока пожар пылал в лиге к северу от них. Все эти долгие мучительные часы Мелли держала Джека за руку, вливала воду в его обожженные губы, мазала бальзамом его раны. Больше всего пострадали его лоб и руки, на теле было множество более мелких ожогов. Подходившие к ним рыцари предлагали помощь и советы, а Берлин принес сонное зелье. Лишь когда дыхание Джека стало легким и ровным, Мелли заснула сама.

Таул разбудил ее на рассвете.

— Вставай, Мелли. Надо ехать в город.

— Но... — Мелли посмотрела на обвязанную голову Джека, прислоненную к ее коленям.

— Джеку нужен сон. Ты уже сделала все, что могла. Хват присмотрит за ним, пока нас не будет. — Таул говорил ласково, но твердо. — Ты и ребенок должны ехать со мной.

Мелли не спорила. Она уже смирилась со своими новыми обязанностями.

Перед отъездом она постаралась принарядиться. Она до блеска расчесала волосы и скрыла ожоги под пудрой и притираниями. Старшая дочь хозяина гостиницы отдала ей свое лучшее зимнее платье, и Мелли переоделась в палатке Тирена. Ей было трудно из-за сломанной руки, но она не желала никого просить о помощи. Таул уже приготовил славного гнедого мерина и подсадил ее в седло — и тут, к великому неудовольствию Мелли, к ним подъехала Грил.

— Она что, собирается ехать с нами? — прошипела Мелли сквозь зубы.

— Она одна знает, что герцога приказал убить Баралис.

Мелли не нашла, что на это возразить, и только фыркнула.

— Но ребенка она не получит. Я сама его повезу.

Таул прыснул, и Мелли поразилась тому, какой юный и счастливый у него вид: он точно сам стал ребенком.

— Ладно, если хочешь, мы привяжем Герберта у тебя за спиной.

— Очень хорошо. — Мелли старалась сохранить серьезность, но не могла устоять против заразительной улыбки Таула. — Ну ладно, ладно. Пусть едет с нянькой.

Няня Грил лучезарно улыбнулась Таулу. Он ответил ей тем же.

Мелли сердито посмотрела на обоих, но заулыбалась, как только они отвернулись. Она чувствовала себя безумно, бесконечно счастливой.

Дорога до города заняла у них меньше часа. Мелли ехала во главе двухсот пятидесяти рыцарей и семидесяти высокоградцев. Прошел слух, что Баралис и Кайлок погибли, и в городе, оставшемся без начала, царила неразбериха. У ворот их встретила рота черношлемников, но вальдисские стрелки уложили несколько солдат, и пыл остальных сразу угас.

Мелли въехала в город не без тревоги. Люди стояли вдоль улиц и пялили на нее глаза. Многие не скрывали своей враждебности, а некоторые посылали вслед проклятия. Недавняя ликующая радость оставила Мелли. Будущее великого древнего города колебалось на весах, и его судьба зависела от Мелли и ее сына.

Как всегда в тревожные минуты, Мелли приняла самый гордый вид. Вскинув голову, она обжигала гневными взорами поносивших ее горожан. Она была замужем за герцогом и родила Брену наследника — она здесь в своем праве.

Когда отряд свернул на главную площадь, Мелли впервые увидела дымящийся остов, оставшийся от герцогского дворца.

Стены сохранились, но внутри зияла пустота: огонь пожрал мебель, деревянные балки и половицы. Дворец погиб, но Мелли не слишком сожалела о его гибели.

Завороженная этим зрелищем, Мелли не сразу заметила, что на площади собралась большая толпа. Она взглянула на Таула.

— Ничего, все в порядке. Чем больше, тем лучше, — улыбнулся он ей.

Мелли смотрела, как сотни людей запруживают улицы и переулки, клубятся вокруг фонтанов и заполняют каждую пядь мощенного булыжником пространства. Ей было страшно, но она не подавала виду.

Рыцари в полных парадных доспехах, с пиками, на статных, вычищенных до блеска конях полукольцом охватили Мелли, Таула и Грил. Желтое с черным виднелось даже на крышах: там на всякий случай разместились стрелки.

Когда площадь наполнилась народом до отказа, Таул въехал по нескольким ступеням на лобное место. Толпа, узнав в нем бывшего герцогского бойца, зароптала.

— Тихо, — скомандовал Таул, вскинув руки. — Выслушайте меня, прежде чем осуждать. — Его голос донесся до всех четырех углов площади, и народ затих. — Баралис и Кайлок прошлой ночью погибли в огне. Ваш город и ваша армия освободились из-под начала чужеземного короля...

— С какой стати мы должны тебя слушать? — крикнул кто-то из первых рядов. — Ты убил нашего герцога.

— Верно, — поддержали сто других голосов.

Таул потемнел, сжал губы, словно удерживая себя от ответа, и поманил к себе Грил. Мелли взяла у нее ребенка, и Грил поднялась на коне к Таулу.

Приосанившись в седле и распрямив свои узкие плечи, она рассказала о том, как подслушала разговор Баралиса с наемником, назвала сумму, уплаченную Баралисом, и имя убийцы.

А после поведала все еще не верящей толпе, как Кайлок десятками убивал аристократов, бросая их изувеченные тела в озеро. Когда кто-то обозвал ее лгуньей, она достала книжечку в переплете из свиной кожи и прочла имена всех жертв. Когда она назвала лорда Батроя, в толпе послышался голос:

— Эта дама говорит правду.

Старик, тощий как скелет, одетый в лохмотья, вышел вперед. Левой руки у него не было. Он медленно поднялся на помост.

— Батроя нет в живых.

Таул посмотрел на Мелли.

— А ты почем знаешь? — крикнули из толпы. Старик показал всем обрубок на месте левой руки.

— Знаю, потому что сам стал одной из жертв Кайлока. — Он обвел толпу взглядом, но никто не посмел оспорить его слова. — Я сидел с Батроем в одной темнице. Я видел, как его увели, и его крики не давали мне спать всю ночь напролет. И поверьте, он был не единственным. Ночь за ночью я слышал, как люди кричат, и ночь за ночью благодарил Бога за то, что Кайлок не присылает за мной.

Притихшая толпа беспокойно переминалась на месте.

— Но однажды настал и мой черед. Ночью наш король, наш герцог, наш воевода прислал и за мной.

Руки Мелли покрылись гусиной кожей, и в горле пересохло.

— Связанного и с кляпом во рту, меня ввели в комнату, освещенную ясно, как лекарский кабинет. Посередине стояла колода для рубки мяса. Стража вышла, Кайлок положил мою руку на эту колоду и отсек ее по локоть большим тесаком.

Ропот ужаса пронесся над толпой.

Таул крепко сжал руку Мелли. Ей казалось, что она сейчас лишится чувств.

— Кайлок не остановился бы на этом, но тут он срочно понадобился зачем-то наверху, и меня отвели обратно в темницу. Больше он не требовал меня к себе — то ли забыл обо мне, то ли хотел продлить мои мучения. — Голос старика утратил прежнюю силу и сделался слабым и дребезжащим. — Я хочу, чтобы вы знали одно: Кайлок, быть может, и вел нас к победе, но на этом пути нас ожидала погибель...

Одинокая слеза скатилась по щеке Мелли, и она поспешно смахнула ее прочь. Мелли одна здесь знала, как прав старик.