Чародейский рок. Чародей и сын

— Это радует. Означает ли это, что аббат дал вам местного проводника, но ожидает, что проблему все–таки решите вы?

— О нет! Брат Дориан намного больше, нежели проводник! Он необычайно талантлив и умел для своего юного возраста.

Однако насчет того, кто же будет решать проблему, опять не было сказано ни слова.

— А в какой области он талантлив?

— В музыке. И в гипнозе.

— О, — только и сказал Род и устремил взгляд на молодого монаха, весело болтающего с Грегори и Корделией на ходу. — А музыка… это как–то немного странно для инженера, вы не считаете?

— Не совсем — если учесть, что брат Дориан ведет постоянные эксперименты по установлению взаимосвязи между музыкой и псионными явлениями.

Рода наконец озарило.

— Замечательное сочетание — учитывая нынешний кризис. Но его изыскания все считали чистой наукой, лишенной практического применения?

— Верно. Так и было. До сих пор.

— Ясно, — кивнул Род. — Как только для чего–то находится применение, это сразу перестает быть чистой наукой. Сильно ли я ошибусь, отец Телониус, если выскажу догадку о том, что научные интересы брата Дориана до какой–то степени соприкасаются с вашими?

— Ваша догадка совершенно верна. — Чернокожий монах улыбнулся. — Я получил образование инженера–электрика и зарабатывал на жизнь разработкой дизайна музыкальных инструментов. Но чем больше я погружался в работу, тем больше осознавал, что компьютерные программы, применяемые в электронных инструментах, обязательно должны до некоторой степени напоминать мыслительные процессы музыканта. Со временем я почти окончательно убедился в том, что талант музыканта во многом близок псионному дару. Затем я, естественно, начал размышлять о природе таланта — а уж это привело меня к принятию сана. Так я попал в орден Святого Видикона.

— Понятно. — На самом деле Род не уловил особой связи между одаренностью и религией, но сейчас обсуждать эту тему ему не хотелось. — И тема ваших изысканий привела вас на Грамерай.

— Да, к единственному «гнезду» в исследованном космическом пространстве, где регулярно «вылупляются» талантливые эсперы. И похоже, я прибыл как раз вовремя для проведения своего эксперимента! Время поистине идеальное!

— Для нас оно тоже идеальное. Когда с этой пакостью будет покончено, я непременно познакомлю вас с кудесником Ари — но только если вы заранее не пообещаете мне, что не запрете его в лаборатории.

— Вы говорите о том человеке, который создал музыкальные камни? Превосходно! Но пока что нам предстоит заняться теми людьми, которые также обладают редкостными дарованиями, но направляют свои таланты не на создание музыки, а на ее использование в своих целях.

— Вы хотите сказать, что они хотят нажиться на музыке, но при этом не желают приложить усилия и научиться играть хоть на каком–нибудь инструменте?

— Как вижу, вам знаком этот синдром. Да, в принципе идея именно такова: если у тебя есть талант, то учиться ничему не нужно. Все достанется тебе само, без усилий. Но этого, конечно же, не происходит — к великому разочарованию талантливых лентяев. И тогда они становятся циниками и пытаются эксплуатировать тех, кто вкладывает время и силы в обучение игре.

— И вы думаете, что в данном случае мы имеем дело с персоной такого сорта?

— Не исключено. Наверняка эта девица — о, простите, ведь она, кажется, не слишком молода? — эта Убу Маре, о которой я слышал, пытается использовать музыку для завоевания власти и положения в обществе, а уж никак не ради получения эстетического удовольствия.

— Что–то она от этого получает, это точно, и ей абсолютно безразлично, что между делом кто–то страдает.

— Так всегда и бывает, — вздохнул отец Телониус и покачал головой. — Все они таковы. Нам они уже давно знакомы, лорд Чародей, — эти вампиры, которые питаются человеческими душами, которые выпивают радость и надежды юности точно так же, как Дракула выпивал кровь своих жертв, и оставляют после себя высушенные скелеты. Мы боролись и боремся с теми, кто наживается на том, что должно раздаваться бесплатно — и эта борьба идет с тех самых пор, когда диакон Филипп отвратил жителей Самарии от тамошнего колдуна. Три тысячелетия с лишним мы оберегаем слабых и беззащитных от этих волков, постараемся уберечь и сейчас.

— Если так, то нам надо поспешить, — сказал ему Род, — потому что в последнее время волки бродят стаями.

— А разве когда–то было иначе? — улыбнулся ему отец Телониус. — Не печальтесь, лорд Чародей. Вампиры ищут свои жертвы под покровом ночи, а мы приносим солнце.

25

Брат Дориан сказал:

— Видимо, уже близко, потому что у меня такое ощущение, будто я продираюсь сквозь дебри псионной энергии.

— «Дебри псионной энергии»? — удивленно переспросил Род. — А я думал, что это дебри музыки!

— Может быть, псионная энергия преломилась через музыкальные камни, — высказал предположение Грегори.

Род глянул на него.

— Поле псионной силы, остающееся активным даже при том, что оно отделено от своего создателя? Никогда о таком не слышал!

— Это не значит, что такого не могли изобрести, папочка, — ласково заметила Корделия.

— Нет… не значит, — смущенно вымолвил Род, чувствуя себя полным идиотом.

— А разве эти музыкальные камни — не именно такое изобретение? — спросила Гвен у мужа.

— Верно, — кивнул Род. — Как раз такое самое. Простите, оказывается, я — самый главный тугодум в нашем семействе.

— Вовсе нет, — успокоила его Гвен и сжала его руку. — Никто из нас и не помыслил бы об этом, хотя теперь это кажется так просто — если бы не эти почтенные монахи.

— И если бы не твой замечательный кристалл, папа, — добавил Грегори.

— А? Ну да, да, конечно, — усмехнулся Род. Его самолюбие наконец немного присмирело. — Этот кристалл оказался краеугольным камнем, правда? — Но тут он наконец ухитрился сбросить завесу со своего затуманенного разума. — Да нет же, что я говорю?! Мой кристалл из области техники, в нем нет ничего волшебного!

Гвен только глубокомысленно вздернула брови.

— Понимаю, понимаю, — примирительно проговорил Род. — Можешь не говорить.

— Святой отец, — обратилась к Телониусу Корделия. — Если лжесвященник хотел увести нас с пути истинного, то куда же именно он хотел нас увести?

— Вот–вот, — кивнул Магнус. — И зачем?

Отец Телониус покачал головой.

— Могу только догадываться, дети.

— Так догадайтесь, пожалуйста, — попросил Грегори.

Монах вздохнул.

— Боюсь, что он хотел взять вас в плен, а потом продать в рабство колдуну, который захватил власть над теми, кто поддался влиянию рок–музыки.

— Но зачем? — спросила Корделия.

— Не знаю, — мрачно сдвинув брови, отозвался отец Телониус. — Может быть, вам суждено было бы стать жертвами его злобных умыслов.

— Как это — «жертвами»? — опасливо осведомился Грегори.

— Никак, малыш. Это неинтересно, — поспешно вмешался Магнус. — Мы всего–навсего строим предположения.