Чарусы

Ручей убегал в сад, а Василиса прошла под сводами каменной арки, ведущей в просторное помещение без крыши. Кругом колонны, а вместо пола – углубление, уже заросшее мхом и травами. К потрескавшемуся дну вели ступеньки. Так ведь это же купальня. Василиса видела её на старых фотографиях, которые собирала для выставки. Открытая купальня наполнялась из родников, солнце прогревало воду, и в бассейне плескались люди. Наверное, тот ручей когда-то тёк именно сюда.

Василиса прошла дальше и оказалась внутри неплохо сохранившегося дома. Большие комнаты, колонны, окна в пол. Широкая винтовая лестница. Поднявшись по ней на второй этаж, Василиса зашла в первую попавшуюся комнату. Везде запустение. Но в большом окне мелькнуло что-то фиолетовое.

Подойдя ближе, Василиса сквозь кроны деревьев за садом рассмотрела линии колышущейся на веру лаванды в лучах заходящего солнца. Даже небо лавандовое. И ароматы – лето, цветы, травы, реки.

А здесь всё заброшено и запущено. Жаль. Красивый дом. Хоть Савельев и был неприятным человеком, вкус у него определённо имелся.

Выйдя через заострённую арку, Василиса миновала уже знакомые беседки и мостики, чашевидные каменные клумбы с поилками для птиц, ручейки, миниатюрные озерца, бесконечные ряды цветущих роз. Никаких привидений не встретила.

Выйдя из сада, спустилась к заводи. Лучи заходящего солнца сюда уже не доставали. А ведь самый длинный день в году. Ну, третий из трёх. Как там говорила Аня? Сегодня хорошо от чего-то избавляться. Избавиться бы от груза, который навалился спудом за последние полгода.

Зоя со своими выходками, её мамаша, подружки. Снежана, которая тоже как бы снова ни при чём. Как они все надоели, господи. Да что ж им спокойно-то не живётся. Портят жизнь и себе, и другим. И на тебе – выходят сухими из воды. А потом ещё хватает наглости делать вид, что ничего не случилось. И ещё других обвинять.

Василиса смотрела, как вода уходит в тёмный ивовый тоннель. Почему-то вспомнила Аню, плетущую венок из прутьев. А почему бы и нет?

Насобирав веток, упавших из-за урагана, Василиса кое-как попыталась скрутить венок. Не вышло – всё развалилось. Вплела туда розы. Всё равно коряво и рассыпается. Сняла с руки браслет-бутоньерку и перевязала прутья и стебли лентами. Теперь держится. Вот и хорошо.

– Что ты делаешь?

Василиса вскрикнула и подскочила. Оказалось, к ней незаметно подошёл Гаврил.

– Напугал, – еле выдохнула Василиса, пытаясь привести в норму торопливый пульс и прерывистое дыхание.

– Извини. Так что ты делаешь?

– Венок плету, – нехотя ответила Василиса. – Говорят, сегодня хороший день, чтобы избавиться от негатива.

– Тебе эта твоя штука не нравится? – Гаврил кивнул на бутоньерку.

– Почему не нравится? – не поняла Василиса.

– Ну, ты же про негатив сказала.

Василиса хотела было резко ответить, но передумала. Сил не было ругаться. Она просто пошла к мосткам, чтобы бросить венок в воду.

– Чипакши-то возьми, – произнёс за спиной Гаврил.

– Чего? – обернулась Василиса.

– Вот. – Он показал булочку, сделанную из золотистого хлеба в виде улитки. – Мазычский обрядовый хлеб. Сегодня им надо всех угощать, чтобы был хороший урожай. Водяных в том числе. Я думал, ты сюда для этого пришла.

– Давай, – пожала плечами Василиса, устроила булочку посреди венка на перекрещивающихся ветках. Присела на мостках и спустила кольцо в воду.

Венок покачивался на волнах, потихоньку уплывая в тёмный тоннель. Василиса изо всех сил отправляла с ним в чарусы всё, что тяготило. Пусть русалки с этим разбираются. Или кто они там. А цветы – им для венков. А бутоньерка – для украшения. Подарок на именины, который Василиса принесла только теперь.

Венок скрылся, и Василиса поднялась на ноги. Отряхнула подол.

– Красивое платье.

– Спасибо, – пробормотала Василиса, глядя в тоннель. Потом поняла, что так и не задала важный вопрос. – А ты тут как оказался?

– За тобой пошёл.

– Зачем? – Василиса наконец обернулась.

– Не знаю, – пожал плечами Гаврил. – Просто ты ушла с праздника.

– А булку зачем принёс?

– Хотел ночью в Васильевский ручей бросить. Но тут тоже ничего. Симпатичное место. – Гаврил осматривался. – Никогда здесь не был.

– Почему?

– Не разрешали. Говорят, тут всё проклято.

– Это неправда, – покачала головой Василиса. – Прокляты бывают люди. И чаще всего они виноваты в этом сами.

У Василисы мелькнуло воспоминание о привороте. И о том, что без доброй воли на то самого Гаврила заклинание могло и не сработать. Василиса машинально глянула на его запястья. Бинтов уже не было, а поджившие спиралевидные шрамы пересекали короткие прорезанные на коже чёрточки. Видимо, это их нанёс себе сам Гаврил.

Он быстро спрятал руки за спину. Василиса глянула ему в лицо и отвернулась. Опять смотрит на неё осуждающе. Как будто это она виновата.

– Мне было очень плохо.

Василиса повернулась к Гаврилу. Он смотрел в тёмную воду.

– Как будто сидел в каменном мешке и меня никто не слышал. Мне очень хотелось, чтобы ты пришла.

– Вообще-то я приходила, – тихо произнесла Василиса. – Ты сам меня посылал куда подальше.

– Потому что ты не понимала, что со мной. Ну, мне так казалось. И мы ссорились. – Гаврил помолчал. Но Василисе было нечего на это сказать, чтобы снова не разругаться. Тогда он проговорил: – Ядвига Мстиславовна сказала, что это ты как-то уничтожила привороты.

– Это не я, – произнесла Василиса. Ей, конечно, хотелось приписать эту победу себе, но надо оставаться честной. – Это Аня. Сестра Киры, той девушки со шрамами. Кстати, как там бабка?

– Нормально, – буднично произнёс Гаврил. – Разве ты её сегодня не видела? Она же была на Выпускном.

– Нет, не видела. Они с Зоей хоть помирились?

Гаврил только вздохнул, щурясь на фиолетовое небо. Самый длинный день в году подходил к концу. Становилось прохладно.

– Да, я ещё хотел сказать, что не выбрасывал твою записку. Ту, которая с пончиком. Я её вообще увидел, только когда ты её из урны достала.

Василиса промолчала. Стало быть, зря она тогда его обвинила. Это, наверное, Зоя вытащила записку у него из кармана и… Господи, как всё просто. Она, значит, нарочно бросила рисунок с кексиком и сакурой в урну, чтобы Василиса увидела там пончик. Опять эта Зоя.

Но злиться уже не было сил.

– Надо идти назад, – со вздохом Василиса. – А то я маме сказала, что ненадолго ушла.

Если честно, уходить не хотелось. Потому что здесь – ивы, заводь, розовые изгороди, лавандовые поля и огромный красивый дом. А там – баллы экзаменов, подача документов и куча других забот, заниматься которыми совсем не хотелось.