Час абсента

В совершеннейшем «разбитии» она нырнула в кровать и закрыла глаза. Ей стало страшно. А вдруг Алекса действительно угробят сегодня ночью? И как потом жить? Она уже готова была встать и отправиться на его поиски, но это была бы невероятная глупость.

Инна даже разозлилась на себя. А за что его, собственно говоря, могут убить? Он скотина изрядная, но за это не убивают — вон сколько мерзавцев ходит по белу свету. Бизнес специфический? Но здесь прихлопнули бы сгоряча, в состоянии аффекта. Алекс же говорил о том, что ему нельзя появляться на засвеченных адресах, значит, он боялся кого-то, кто его хорошо знает.

Она вспомнила его манерность, его фальшь, блудливые глаза. Да нет. Он ее разыгрывал. Давил на жалость, кривлялся.

Инна повернулась на бок.

Он подлец. Для него все средства хороши. Розыгрыш. Чистой воды розыгрыш. Наверное, сидит сейчас у очередной шлюшки и с издевательским смехом рассказывает, как «разводил» дуру журналистку.

Инна еще раз перевернулась.

Она вспомнила Марину, которая тыкала рукой в кактус. Поверила в смерть Алекса и чуть с ума не сошла.

«Вот скот. Его убьют где-нибудь в подворотне, а нормальные люди потом места себе не найдут. Что же делать? Может, позвонить Роману, пусть его поохраняет? Ну и что я скажу Ромочке? Алехандро просился ко мне на ночь, я его не впустила и теперь терзаюсь сомнениями, не наложит ли он на себя руки от тоски? Или не наложит ли на него руку кто-нибудь другой? А трепач Роман доложит обо всем Коротичу или, не дай бог, полковнику Блинову. Тот меня и так еле терпит, а тогда вообще ни на одно «мероприятие» не пустит. Хоть бы не укокошили сегодня ночью. Завтра — пожалуйста, только не сегодня!»

Инна повздыхала и, кажется, заснула. Снились ей какие-то цветочки на подоконнике, их у нее сроду не было. И как только она решила их полить, заметила, что по зеленым листьям ползают мерзкие черные черви. И на листьях появляются черные следы. Черви замазывают чистый зеленый цвет, и листья скукоживаются, вянут. Противно, что черви на глазах размножаются, их становится все больше, а листьев все меньше. А потом за спиной появилась знакомая ведьма Раиса и громко сказала: «Черви снятся к интригам, а черные черви — к черным интригам!» Сказала и растворилась, а Инна в страхе проснулась.

Она проснулась за несколько минут до странного звука. Только Инна вздохнула, освобождаясь от неприятного сна, только успокоилась, что все только во сне, а не наяву, как появился этот звук. Будто огромная крыса грызла цементный пол.

Пономаренко привстала и вслушалась. Звук прекратился. Голова упала на подушку, а крыса снова принялась за дело.

— Да что же это такое? — громко закричала Инна, надеясь кого-то испугать.

Звук стал энергичнее. Скреблись со стороны входной двери.

Инна встала с кровати. Может, это Алекс применяет новую тактику? Она поискала что-нибудь тяжелое.

«Или они решили запустить ко мне еще одного ужа? Договорились с крысой, она прогрызет дыру в двери, а потом в нее просунут… например, удава или, чтоб наверняка, кобру ядовитую…»

Звуки стихли.

«Ну и воображение у меня. Это все проклятые черви».

Инна подошла к двери и включила свет в прихожей.

Скребки радостно возобновились.

— Кто там? — спросила Инна.

— Инна Владимировна, откройте, это я, Марина, — жалобно проскулили за дверью.

— И не подумаю, — уперлась Пономаренко. — Ваша фирма у меня не вызывает доверия.

— Пожалуйста, откройте.

— Приходите завтра. Ночью я привыкла спать. — Инна уже догадалась о причинах, но, как страус, прятала голову.

— Пожалуйста, я через весь город к вам неслась, мне страшно.

— Что у вас случилось? — Инна задала вопрос для проформы, она знала ответ.

— Мне угрожают, откройте.

Такого поворота Инна не ожидала. И хоть внутри у нее все кипело от возмущения: «Тоже мне, нашли приют святой Терезы», она открыла дверь. Марина ввалилась и с порога стала причитать:

— Мне конец, меня посадят, я умру в тюрьме!

— Успокойтесь, Марина, утро вечера мудренее, я вам постелю на диванчике. Завтра обсудим ваши проблемы. — Инна зевнула.

— Мои проблемы? — Марина перестала ныть и буравила Пономаренко злыми глазками. — Наши проблемы. Наши!

Инна почувствовала, что она уже ничего не соображает. Вспомнила только черных червяков, которые портили ее цветочки. Интриги, черные интриги. Не поддаваться!

— Пойдем спать, — постаралась спокойно произнести Инна.

— Некогда! — выкрикнула Марина. — Алехандро убили!

— Это свинство с его стороны, — всплеснула руками Инна.

— Конечно свинство, — согласилась Марина. — Но что теперь делать будем? Я к вам через весь город мчалась, со всеми предосторожностями. Даже позвонить не решилась, чтобы соседей не будить.

— Расскажите, что знаете.

— Знаю мало. Верунчик позвонила, сообщила, что Алекс был у вас, а вы его грозились убить, и он пошел к одной шлюшке. Той не оказалось дома. Он открыл дверь, зашел, якобы решил принять ванну и утопился. Или его утопили.

— Кто?

— Может, и вы.

— Бред. Что дальше?

— Дальше вернулась девка, увидела у себя в квартире труп и стала орать. Проснулись соседи и вызвали милицию.

— А откуда известно, что он у меня был?

— Алекс звонил Верунчику и жаловался, какая вы… ну, опасная.

— Понятно. Ну а тебе кто угрожает? — Инна и не заметила, как перешла на «ты». Общие проблемы сближают.

— Милиция. У тебя что-нибудь выпить найдется? Я, когда нервничаю, есть хочу как волк в зимнюю стужу. — Марина тоже обратилась к Инне на «ты» и не ощутила никакого дискомфорта.

Пономаренко вспомнила о стерильности своего холодильника и ответила:

— Выпить есть, закусить нечем.

— Мы очень похожи, — с грустью отозвалась Марина. — Если бы не проклятая пленка, можно было бы еще надеяться…

— Какая пленка? — Инна оживилась.

— Дурацкая. На последней вечеринке мы надрались и в шутку топили Алехандро в бассейне.

— Как топили?

— Куклу резиновую пытались утопить, да еще рассуждали, какой Алехандро скотина и что давно пора отправить его на тот свет. Вот кто-то этот разврат на пленку заснял и в милицию передал. Мой пьяный треп очень эффектен. Дура!

— Я бы его тоже с удовольствием прикончила, но не сегодня. — Инна соображала, как она теперь жить будет.

«Если бы он не так нагло себя вел, если бы чуточку искренности в его словах промелькнуло, я бы пустила его на ночлег, и он остался бы жив». Инна чуть не завыла от отчаяния, что ничего исправить уже нельзя.

«Или меня бы тоже убили, — вдруг подумала Инна. — Если за убийством стоят люди серьезные, то они наверняка за ним следили и… и мы умерли бы с Алексом в один день. Брр! Если… если?»