Час Совы

— Да?!!! — вскрикнул Филипп, а потом опомнился и взял себя в руки. Откуда он мог знать какую-то там Сову? — А кто такая эта Сова? — спросил он.

— Нищенка, проживавшая без документов и прописки в халупе, находящейся совсем недалеко от вашего дома. Но в её доме в книге было найдено письмо, в котором некая Наташа пишет о вашем отце. Эта Сова провела за решеткой долгие годы, пока не знаю, за что. У меня есть фотография молодой женщины, и я хотел бы показать её вашему отцу, возможно, он её узнает… К тому же я полагаю, что эта самая Наташа и проживает в принадлежащем вам доме вместе со своим мужем.

— Простите, а какие у вас полномочия на ведение следствия? — холодным тоном спросил Филипп. — Что, возбуждено уголовное дело? Вы кто, следователь прокуратуры? На каком основании вы лезете туда, куда не следует, а, гражданин Юртайкин? Я уже говорил, что Сапрыкин жив, что никто его не убивал, что он отбыл в Вологду, а, возможно, и ещё куда-нибудь, куда ему угодно. Он имел право отбыть в любом направлении, хоть в Южно-Африканскую республику. Никто, кроме какого-то алкоголика его трупа не видел, какие же основания у вас что-то выискивать, в чем-то там копаться? А в моем доме проживают мои знакомые. Нарушаете закон, гражданин участковый, — разгорячился Филипп. — Ваше дело ловить бандитов на вверенной вам территории, а не лезть туда, куда не следует…

— Вы правы, Филипп Игнатович, — также холодным тоном произнес Юртайкин. — И у меня есть основания полагать, что на вверенной мне территории орудует шайка бандитов. А одной из преступниц и была некая Сова, замешанная в убийстве вашего товарища. И не понимаю вашего тона… Я действую из благих намерений…

Филипп решил быть полюбезнее с Юртайкиным. Копание в делах десятимесячной давности отнюдь не было в его интересах. К тому же, было бы очень интересно узнать, кто такая эта Сова, якобы знакомая с его отцом.

— Когда и где мы сможем с вами встретиться? — спросил Филипп. — Извините за резкость. Вы, полагаю, слышали, какое страшное горе обрушилось на нашу семью, Валерий Борисович?

— Слышал. И прошу принять мои искренние соболезнования, Филипп Игнатович. Хочу, кстати, добавить, что если бы каждый милиционер добросовестно исполнял свой долг, возможно не совершалось бы громких и тяжких преступлений. Ведь преступники порой находятся буквально рядом с нами, а мы покрываем их. А встретиться нам легко. Завтра я приеду в Москву и подъеду в любое место, куда вы укажете.

— Так…, — задумался Филипп. — Утром… Можете завтра утром? Прямо ко мне домой, на Арбат… Тут удобнее всего поговорить в спокойной обстановке. Ради этой встречи я поеду на работу попозже.

— Я приеду к девяти утра. Вас это устроит?

— Да. Жду вас, Валерий Борисович.

Он положил трубку и собирался уже ехать на дачу, как раздался новый звонок.

— Филипп Игнатович, — раздался в трубке тихий мужской голос, и Филипп узнал того человека в серых брюках и сандалетах, с которым встречался около театра Вахтангова.

— Я…

— Мы встречались с вами несколько дней назад…

— Я помню, — прервал его Филипп.

— Примите мои самые искренние соболезнования по поводу кончины Павла Николаевича и Светланы Михайловны Кружановых. — Спасибо.

— Воистину, неисповедимы пути господни, Филипп Игнатович, — вздохнул незнакомец. — Поверьте мне, я искренне соболезную вам, а особенно вашей супруге. Она такая утонченная и нервная женщина…

— Вы что-то хотите от меня? — снова грубо прервал его Филипп.

— Во-первых, я хочу, чтобы вы меня не прерывали, — холодным властным тоном произнес незнакомец. — А во-вторых, я хочу помочь вашей жене. Искренне хочу помочь ей. Она хрупкая нервная женщина, она не выдержит страшного известия о смерти отца. Ведь она ещё не знает о его смерти?

— Н-не знает…

— Так скоро узнает, слухами земля полнится. Неужели вы хотите, чтобы ваша маленькая дочка осиротела?

— Да вы-то тут причем? Вам нужны деньги, вы их получите…

— Разумеется, получим, — усмехнулся незнакомец. — А для этого хотим сочетать приятное с полезным. И для начала помочь вашей жене не сойти с ума.

— А как это сделать?

— Вот это уже конструктивный разговор… И у нас есть некоторый план… Но это не телефонный разговор, а завтра я хотел бы поговорить с вами. Мне было бы удобно утром…

— Во сколько?! — вскрикнул Филипп. — Утром я не могу…

— А я могу, — властно произнес незнакомец. — А поскольку встреча в ваших интересах, диктовать время и место буду я. Я буду у вас дома в девять утра… Вы поняли меня? Сделайте так, чтобы дома никого не было… Никого… Это может быть опасно, предупреждаю… Называю ваш адрес, если что не так, поправьте меня… — Затем он четко назвал домашний адрес Филиппа. — Все правильно? Хорошо. Значит, в девять утра.

— В десять! — выкрикнул Филипп. — У меня встреча с человеком в девять. И я не имею возможности предупредить его об отмене встречи…

— В десять, так в десять, — согласился незнакомец. — До завтра, Филипп Игнатович.

Филипп положил трубку и тупо уставился в стену. Происходящее казалось ему некой фантасмагорией… У него уже не было сил ехать на дачу, он перезвонил матери и сказал, что не приедет… Затем выпил два стакана виски и завалился спать.

Во сне он увидел Алену. Она стояла на темной железнодорожной платформе и махала ему рукой. А он находился с противоположной стороны. Лицо у Алены было бледное-бледное, освещенное тусклым фонарем и от того казавшееся совсем зеленым, мертвенным.

— Филипп! — крикнула она. — Я так любила тебя, зачем ты убил меня и нашего мальчика?

— Это не я, — крикнул в ответ Филипп. — Это он, Вован! Но его тоже убили!

— Нет! — закричала Алена и как-то очень страшно засмеялась. — Это ты, ты убил нас!

Филипп хотел было что-то ответить, но тут между ними помчался поезд дальнего следования. Из освещенных окон поезда высовывались какие-то люди, они махали руками Филиппу. Он узнал своего отца с торчащими седыми усами, затем печально глядящую на него чету Кружановых, затем незнакомца с больной печенью, затем окровавленное лицо Вована, затем промелькнули какие-то страшные рожи, строящие ему гримасы… И поезд умчался в темную даль.

… На противоположной платформе уже не было никого. Пустота и тишина…

— Алена! — крикнул он. — Где ты? Мне надо кое-что тебе объяснить! Тут так много всего произошло, ты не знаешь! Где же ты?!!!

Никого… Тусклый фонарь, снег на платформе… Зловещая тишина…

И вдруг громкий крик над самым его ухом.

— Вот он ты, убивец! Попался!!!

Он узнал голос Совы. Дернулся в сторону… И проснулся в холодном поту…

Темнота… Гробовая тишина… И ужас… Ужас… Ужас, обволакивающий его со всех сторон, проникающий во все его клетки…