Чат
Шрифт:
Ополоснув лицо холодной водой, Илья пошарил по карманам в поисках презерватива и вышел из ванной комнаты.
Блондинка его не дождалась. Она спала в одежде на огромной кровати. Он чертыхнулся, забрался на кровать рядом с ней и запустил руку в вырез платья. Она застонала, когда он нащупал ее соски. По-видимому, девушка была еще больше пьяна, чем он. Она даже не смогла повернуться в его сторону. Воронцов выругался матом, перекатился на другой край кровати и закрыл глаза.
Вертолет…
Все закружилось и перевернулось с ног на голову…
…Грохот лопастей…
Пустыня…
Слышатся
Сначала издалека, но становятся все громче и громче. Он полностью теряет ощущение реальности и уже не знает, где именно сейчас находится.
Спина горит от невыносимой боли, словно кто-то сдирает с него кожу и вонзает тысячу ножей в мышечные волокна. Рук он не чувствует вовсе. Ему ампутировали конечности? Он поднимает голову вверх и обнаруживает себя подвешенным за руки к потолку ржавыми цепями. Они оставляют оранжевые следы на стертых запястьях. Он болтается словно кусок дерьма, истекающий кровью посередине холодной сырой камеры.
– Майор… – слышится хрип сержанта Давойлова. Но он же мертв! Это бред! Его убили в перестрелке! Илья чувствует запах гнили. Это запах смерти. Давойлов уже одной ногой в могиле. Он умирает от колотых ран в углу на холодном каменном полу. Следующий – Илья.
Сержант смотрит на него широко открытыми глазами. Он не может их закрыть. Верхние веки зверски оторваны. Руки связаны за спиной. Он лежит на боку, подтянув колени к подбородку. Раны от удара цепью кровоточат. Такие же, как у Воронцова. Сержант то теряет сознание, то снова приходит в себя. Это жуткое зрелище с учетом того, что он не может закрыть глаза…
Он не может закрыть глаза…
Он не может закрыть глаза…
– Илюша, ты здесь?! – Воронцов вздрагивает и начинает шататься из стороны в сторону. Скрип ржавых цепей заполняет камеру. – Илюша, мне больно! – голос сестры доносится из угла, в котором лежит уже мертвый сержант Давойлов.
Его тело начинает разлагаться. Рой жирных навозных мух окутывает жуткую парочку в углу: его сестру и гниющего Давойлова. Невыносимая жара ускоряет разложение, и зловонный запах отравляет воздух. Ком подкатывает к горлу. Его желудок испражняется желчью. Становится чуть легче.
Воронцов прищуривает глаза и видит Лену. Она склоняется над его другом. Холодный пот струями скатывается по обнаженному телу Ильи. Он, как кислота, разъедает рваные раны. Лязгание зубов не прекращается. Несмотря на жару, Илью трясет в ледяной лихорадке.
На сестре окровавленное платье. Ее живот в крови. Она кладет руку на рваную рану и заталкивает внутрь вываливающиеся внутренности. Сестра сверлит его обезумевшим взглядом.
– Мне больно, Илюша! А вот ему уже не больно! – с этими словами она снова смотрит на тело Давойлова. Илья замечает в ее руке сверкающее лезвие ножа. Лена подносит его к горлу сержанта, безжизненно лежащего на полу.
Проходит пару секунд, и это уже не его сестра, а один из боевиков, захвативших их группу в плен. Вместо рук у него щупальца. Они крепко обвивают тело Давойлова.
Картина из ада…
Он попал в ад…
Он в аду…
Он в котле у дьявола…
Он видит этот котел…
В нем бурлит вода…
Из котла периодически высовываются человеческие руки…
Это его руки?
Это его руки!
Через секунду мерзкое лицо боевика уже перед ним. Щупальцев нет. Он расстегивает кандалы, и Воронцов с грохотом падает на каменный пол.
«Ублюдок! Он думает, он победил! Он думает, у меня нет сил! Хочешь сварить меня, сука! Сука!» С этими словами Илья бросается на противника, замыкает пальцы на его горле и начинает душить что есть силы.
– Сука! Сдохни, сука! Вы все сдохнете! Я задушу вас всех собственными руками! Твари! Сдохни наконец…
Слышится крик. Чьи-то острые ногти впились в его кожу. Счет на секунды. Наступило прозрение и тишина… Илья с ужасом смотрел на посиневшую от удушья в его руках ту самую блондинку из бара. Он разомкнул руки и отбросил ее тело на подушки.
– Вот дерьмо! – Илья медленно перевел взгляд с тела девушки на трясущиеся ладони. Схватившись за голову, он лихорадочно стал искать глазами свой телефон.
Все вокруг плыло. В ушах звенело. Казалось, мозг вот-вот лопнет от противного звука и вытечет через глазницы. Наконец он нащупал в кармане брюк мобильник. Илья попытался достать его, но тот выскользнул из ватных рук.
– Твою мать! – шатаясь, промямлил Воронцов. Он был настолько пьян, что не смог с первого раза подобрать с пола телефон. В итоге, когда трубка оказалась снова у него в руках, он набрал номер Шатарина.
– Какого хрена ты звонишь в три часа ночи? – зловеще прозвучал в трубке голос полковника.
– Я убил ее, Саня! Мне нужна твоя помощь!
– Черт возьми, Воронцов! Ты опять накидался до полусмерти! Что ты несешь!
– Я задушил ее! Она ни в чем не виновата!
– Адрес! Быстро!
Ровно через двадцать минут Шатарин вломился в номер Ильи.
– Где оно? – без лишних прелюдий резко спросил Александр. – Где тело? Илья, не тупи!
– На кровати…
– Ты на ногах не держишься! Какого хрена ты творишь, мать твою!
Шатарин прошел в спальню. Девушка без движения лежала на скомканном одеяле. Полковник снова выругался.
Первым делом Александр проверил пульс. Потом полковник склонился над ней, приподнял веки, проверил реакцию зрачков, дыхание и медленно повернулся к Илье.
– А теперь слушай меня внимательно, недоумок! – Шатарин сделал небольшую паузу и посмотрел на друга испепеляющим взглядом. – Тебе снова повезло, но однажды это везение может закончиться. – Последовала еще одна пауза. – Она в отключке, но жива. Я так понимаю, она тоже смертельно пьяна? Синяки на шее продержатся неделю, но в остальном с ней все будет в порядке. Возможно, она даже не вспомнит, что этой ночью какой-то псих пытался ее задушить.
– Я… – Илья хотел что-то сказать, но Шатарин перебил его в ту же секунду.