Чефуры вон!

— Перспективы, говоришь, нет? Да ты бы мог новости по телику вести.

— Круто завернул! А ты ваще знаешь, чё такое перспектива?

— Ясен пень, знаю!

— Да-а-а? Ну, давай, мать твою, скажи, если знаешь!

— А чё я? Сам скажи.

— Так ведь это ты умного из себя строишь!

— Хрен твой умного строит, не научили тебя, что такое перспектива!

— Да ну тебя, сам не знаешь, что такое перспектива!

— Это то, что бывает потом, в будущем… если будет круто и все такое.

— В будущем? Зашибись, чувак… ну ты даешь сегодня! В доктора наук собрался или чё? Нет перспективы!

— В баскет никто больше не играет, потому что всех ломает. Разленился народ, чувак. Впадлу с места сдвинуться. Посмотри вон на Нушича. Будет он тебе бегать по площадке! Народ в полной жопе. Фиолетово ему все, чувак.

— Да, народ чокнутый.

И понеслось! А чем плохо? Сидишь, балдеешь.

И плевать на все.

Почему коммунизм еще не умер

Домой возвращаюсь и молюсь: только бы Радован уже спал. Жуть как не хочется отвечать на вопросы: где был? с кем был? почему обедать не пришел? Но сегодня Радован точняк меня ждал. Сидит в майке и трусах, — это у него типа пижама, — сидит и телик переключает. Меня увидел и давай бухтеть… Я сразу понял, что так просто мне от него не отделаться. Вот сейчас он мне что-то важное скажет, прям сейчас должен сказать. Засада, блин!

— Я с этим говорил… Крковичем. Он там… в «Олимпии»… знает… С этим, как там его… Чучичем, вроде дружит… Сказал, что насчет тебя поговорит…

— Шта?

— Ну, насчет «Олимпии». У него с этим… Чучичем… отношения хорошие.

— Что насчет «Олимпии»?

— Ну, «Олимпия»…

— Не хочу я в «Олимпию».

Шел бы он со своей «Олимпией» лесом. И Чучич туда же. Придет же в голову в час ночи парить меня всяким фуфлом. А сам весь заведенный, охренеть. Мать его растак, с этими его нервами.

— Совсем спятил, балбес! Шта нэчэш? [56] А чего ты хочешь? Может, хочешь в инженеры с этими твоими оценками? Если ты не в «Олимпии», ты нигде! Думаешь, кто-то придет на Фужины тебя смотреть! В задницу твою мать! Иди тогда, идиот… Иди в «Йежицу» [57] , к бабам, давай!

56

Шта нэчэш? — Чего не хочешь? (sta ne'ces; серб., хорв.).

57

«Йежица» — баскетбольный клуб из Любляны.

— Да что он, твой Чучич! Он там физиотерапевт!

— Он же знает Сагадина? Знает? Знает! А главный кто? Сагадин!

Ранки нам еще недоставало.

— Нашли время разговоры разговаривать! Весь район разбудили.

— Да отстань ты! Когда у тебя следующая тренировка?

— Завтра.

Радован пыхтит. Ранка психует. А я уже охренел от всего этого. От этих его Крковичей и Чучичей. Всегда ненавидел этих Крковичей, Чучичей и всяких мудозвонов. Как обычно, Радован кого-то там знает, а тот чего-то там устроит, потому что с кем-то там знаком, и все они чефуры, и все друг друга знают, и все чего-то устраивают, — а получается из этого хрен знает что. Если кто думает, что коммунизм умер, так сильно ошибается. Радован со своими Крковичами и Чучичами этот коммунизм и дальше двигают. Как там у них: ты мне — я тебе. В магазин за хлебом и то не сходишь, чтобы Радован не сказал: «Погодь, я ща Чучичу позвоню, пусть глянет, может булка какая в пекарне у Крковича осталась!» Для любой херни связи ищут, только и смотрят: кто там у нас на -ич? Потом давай выискивать, кто его знает. Если на– ич — значит, чефур, а чефура, ясен пень, знает другой чефур. Машина стиральная, скажем, у тебя сломалась, ты новую не станешь покупать, старую в ремонт не понесешь — просто позвонишь Крковичу, который знает некого Чучича, а тот тебе бесплатно починит. Сплошная халява. Чефур — чефуру. А стиральная машина через два дня опять накроется. Коммунизм оказался в полной жопе, потому что все, кто вкалывал, копейки получали. Только Радован и его Крковичи и Чучичи до этого пока не допёрли. Везде они, и их все больше и больше. Все всех знают и друг другу помогают… а если по правде — друг друга подставляют. Когда я в баскетбол пошел, опять же не обошлось без Крковича. Он типа должен был связаться с неким Чучичем в «Словане» и что-то там организовать. А все остальные просто пришли на тренировку и без проблем стали заниматься. Фиг знает, может, всё это с тех пор началось, когда они во времена Югославии приехали к чужакам, чего делать — не знали, искали, поджав хвосты, своих, чтоб помогли им устроиться: они-то ни языка не знали, ничего. Но неужели за тридцать лет нельзя было научиться хоть что-то делать без Крковича и Чучича? Мать его Тито, вот пошел бы он!

Почему чефуры не говорят о сексе

Утром я опять в лифте с той самой телеведущей с восьмого этажа ехал. Ух, я бы ее по полной! Реально клевая телка. Живьем еще лучше, чем по телику. И всегда при марафете. Шпильки, брюки в обтяжечку, а задницей виляет так, что если сзади идешь — крышу сносит. Я всегда думал, что это редкостный тупизм всякие словечки вслед отпускать. Это меня дико бесит: «Эй, малышка, давай организмами дружить!», «Девушка, какая у тебя попка аппетитная!» Конкретный тухляк. А вот чтобы что-то другое сказать, тут я полный лузер, лох в этих делах. Она в лифт входит, от нее так клево духами пахнет — а я глаза в пол и молчу… Потом, когда она из лифта, тащусь за ней и пялюсь на ее ягодицы: как они подскакивают в этих ее брючках. Вот такой он — мой любавни живот [58] . Полный трындец. Чтоб ей что-нибудь сказать или там намекнуть — это вообще без мазы, бесполезняк даже рыпаться. Я не помню, когда последний раз в лицо-то ей смотрел. Она, понятное дело, послала бы меня куда подальше, но все равно меня дико бесит, что мне слабо даже попытаться. Я прям боюсь ее. В штаны готов наложить, как только ее увижу.

58

Любавни живот — интимная жизнь (ljubavni zivot; серб., хорв.).

Ади и Деян такие же лохи, да еще и вид у них такой, что даже рыпаться не стоит: Ади надо сперва немного подрасти, а Деяну — с прыщами разобраться. Только Ацо типа мутит с телками, да и те — какие-то чефурки-малолетки, которые ему по-любому никогда не дают, он бесится, динамит их, а они его еще потом полгода достают по телефону. А мы трое — вообще катастрофа. Ади одну только порнушку смотрит, и, по-моему, у него когда-нибудь отсохнет от этого дела, — больной тип. Всех порнозвезд знает, все время рассказывает, что да как, — задолбал, просто сил нет, только хрен его заткнешь. Хуже всего, когда начинает трындеть, как Мирсад трахает Самиру. Прям болезнь какая-то у него: рассказывает и рассказывает. Заливает он, конечно, врёт как срёт, — только меня блевать тянет, как подумаю о Мирсаде и Самире. Если б я слышал, как под ними кровать трещит, у меня бы потом точно никогда не встал. А Ади еще плетет, что Мирсад каких-то там официанток трахает и хрен знает кого еще. Паранойя полная. На фига он об этом говорит? Не семейка, а какой-то зоопарк.

Деян у нас только и делает, что клеится к телкам, и такую похабщину несет, что их как ветром сдувает, стоит нам появиться. Как-то раз он и к телеведущей подъезжал. Как я ему по роже не заехал? Такой он был мерзкий. И свистит. Постоянно. Каждой бабе вслед. Вот это уж точно по-чефурски! Сказали бы мне, кто первый это выдумал?

Чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь: у меня с этим — с сексом — проблемы. Был бы я нормальный, давно бы уже с какой-нибудь трахался. А еще мне кажется, всё потому, что дома мы вообще не говорим о сексе. Типа нет его. По-моему, Радован и Ранка лет сто этим не занимались. Да и где им сексом заниматься? Я в соседней комнате, а стены на Фужинах тонкие: всегда слышу, как Радован храпака дает. Если вдруг по телику в фильме двое чего-то там такое делают — Радован тут же на другой канал переключается. Я и представить себе не могу, чтоб у Радована спросить, как у него это в первый раз было, или там Ранку порасспрашивать. О сексе у нас вспоминают, только когда анекдоты рассказывают: как Муё трахает Фату [59] . И всё! В остальном — глухо.

59

Муё и Фата — постоянные герои боснийских анекдотов.

С Ади, Деяном, Ацо мы об этом тоже всерьез не говорим. Так, прикалываемся только: Ади рассказывает, как бы он Таню Рибич и Ребеку Дремель отдрючил, Деян — Елену Карлеушу, а Ацо — Наташу Беквалац [60] . Я им о Северине байки плету, и они потом надо мной стебутся, что я усташ, пароход им в рот. Если телка классная — какая разница, какой она национальности? Ну а чтоб всерьез обсуждать — это никогда. Стремно очень: потом будут все тебе мозг трахать, если сказать, что тебя взаправду волнует. По-любому затрахают. Сказал бы я, что меня телеведущая заводит! Тогда всякий раз, как она мимо идет, Деян вякал бы: «Эй, ведущая! Ведущая! Марко хочет тебя в задницу поиметь!»

60

Таня Рибич — словенская актриса и певица; Ребека Дремель — бывшая Мисс Словения и популярная певица; Елена Карлеуша, Наташа Беквалац — популярные сербские певицы.

Вот я и смотрю в пол. Она опять на каблуках, и лифт ее духами пропах… Двери открываются, и я опять жду, чтоб она вышла, и иду за ней. У нее снова брюки в облипку, и ягодицы виляют вправо — влево, вверх — вниз. Отпад! Иду за ней как дурак до остановки, она в автобус садится, а я типа следующего жду. Автобус отъезжает, а я обратно к подъезду.

Но дрочить на нее я не могу Не получается. Ваще никак! Если там соседки всякие, одноклассницы — без проблем, а на нее не могу. Влюбился я, что ли? Или еще какая-нибудь муть? Не знаю. Только эта моя интимная жизнь в полной заднице, и я вместе с ней, и в следующий раз, как мы в лифте столкнемся, я снова буду молчать, как жопа, и только в пол таращиться. Наверно, Радован такой же лошара был, если не хуже, потому никогда на эти темы не говорит. Видно, до сих пор его это парит. Никуда не денешься, блин: кровь не вода.

Почему я перестал ходить на тренировки

В награду за то, что я одной жирафине из «Олимпии» прошелся по зубам, слева направо по наморднику, меня на неделю отстранили от тренировок. Это нашему лоху тренеру в голову пришло. Весь из себя такой важный, умный… Гнал там что-то про спортивную этику. Ботан нудный! Баскетболу по книгам учился, мать их! Эту свою спортивную этику пусть засунет себе в задницу, ни фига в баскете не смыслит. Вызубрил типа какую-то американскую схему, два раза съездил к америкосам на какие-то там курсы, только ему это все равно ни хрена не помогло: так и не научился мяч в руках держать и о линии спотыкается. Шел бы он со своей этикой, отстранениями и прочей фигней. Выдумал себе эту доску и теперь что-то там на ней чертит… Думает, что это какая-то охренительная тактика. Вот такие умники надутые окончательно просрут словенский баскетбол. Такой уж менталитет! Спросишь такого, кто самый лучший баскетболист, он тебе расскажет: тот, кто хорошо ставит блокшоты, прыгает, перекрывает в защите, знает все комбинации в нападении… А не тот, кто забьет десять трехочковых, обойдя три глисты под щитом. Для них главное, чтоб ты был паинькой и все их тактические заморочки отрабатывал. Если бы Джордан только тренеров слушал, был бы дерьмом в проруби, а не живой легендой. И главное, все эти отстранения не из-за того, что мы слегка помяли зеленых дебильчиков, а потому, что в последнюю секунду я, видите ли, не учел его тактической муры и забил мяч. Вот она, беда словенского баскетбола. Маленькая, толстая, мерзкая гниль всех сортов, которая вешает тебе на уши всякую шнягу о баскете.