Человек без башни

Мальвинка подумал-подумала и согласилась, в принципе до Тюфякова рукой подать, а когда еще а таких местах побывать придется? Она собрала членов своей экспедиции и объявила:

— Два дня, так и быть, в виду серьезных недомоганий господина Бенедиктова и переживаний, потрясших Чебурека, в связи с поднятием боевого духа, разрешаю два выходных дня. Вольно, разойдись по своим делам…

Мальвина и не предполагала в то утро, что привал вместо двух дней растянется на целую неделю. Нет, сперва все было замечательно, четвертый и пятый день прошли просто замечательно. Все отдохнули, были предельно вежливы и корректны, словно члены Палаты лордов в загородном клубе. Полны сил и боевого задора, словно молодые гладиаторы. Несчастье случилось на шестой день их пребывания на острове.

И это несчастье носило весьма нелепую форму, а именно — расстройство желудочно-кишечного тракта, выражаясь медицинским языком. Вероятнее всего, у «охотников» была легкая форма дизентерии, а может просто съели чего-нибудь не то.

Первым «павшим» стал всеядный Чебурек, точно такие же симптомы спустя несколько часов обнаружились у остальных. Благо, что кустиков вокруг было большое количество и очередей возле домика с буквами «Эм» «Жо» не наблюдалось, за отсутствием такового. Чебурек зеленый, похудевший, отказывающийся от пищи, блуждал в зарослях словно тень отца Гамлета. Громила, который уже не мог передвигаться на трясущихся от слабости ногах, громко стонал, сидя под пальмой. Бенедиктов, мужественно совершал челночные пробеги от кустов к лагерю.

Хуже всех пришлось Мальвине, которую расстройство посетило самой последней и в наиболее легкой форме. Ей выпала роль медицинской сестры, доктора и сиделки в одном лице. Девушка самоотверженно заботилась о несчастных товарищах. Хорошо, что в аптечке было небольшое количество закрепляющих препаратов. Правда, никто не рассчитывал, на то, что они понадобятся трем здоровым мужикам. Мальвина делила и без того крохотные таблетки на три части, кипятила им воду, каждый час поила густой чайной заваркой. В дело борьбы с инфекцией пошло все, даже листья здоровенного дикого алоэ. Вреда не будет, здраво рассудила девушка, может поможет, давя горький сок. И хотя ее подопечные отказывались принимать его, Мальвина, помахивая перед ними оружием, убеждала их в необходимости принятия «лекарства».

Борьба с несчастьем, носящим в народе название «швыдка-настя» или понос, продолжалась три дня. Еще пару дней парни приходили в себя, отъедались, набирались сил. Эти пару дней Мальвина отсыпалась, Бенедиктов разбирал и собирал приборчик слежения (прибор высох и кажется работал, только точка маячка, как приклеенная, оставалась на том же самом месте). Громила собирал коллекцию редких бабочек, а Чебурек продолжал обустравиать лашгерь, ставший ему почти родным. Шел десятый день их пребывания на острове. Мальвина вышла на связь с Черепниным и получила нагоняй:

— Этот остров за пять вдоль и поперек исходить можно, а ты с этими придурками уже десять дней там болтаешься. Думаешь я вам комиандировочнеы платить буду?

Мальвинка пыталась как-то оправдаться, ссылаясь на объективные причины: непроходимость мест, поломку прибора поиска, дизентению. Но шеф был глух к ее доводам, разазленная девушка приказала собираться.

Лагерь собрали быстро, Чебурек, который солько труда вложил в его благоустройство был разочарован:

— Давайте еще пару дней тут поживем, хотя бы день… никуда от нас чемодан не денется…

— Хватить вякать, — резко оборвала его Мальвина, которая после разговора с Бенедиктовым была невдухе, — А то, ты у меня здесь останешься, навечно…

Такая перспектива Чебурека не устраивала, после прошедших раздумий о брености сущного, он решил, что спорить с воинственно настроенной бабой, себе дороже. Не для того он выжил после страшной болезни, что бы быть пришибленным этой психопаткой.

Решено было идти вдоль берега, затем углубиться в заросли, чтобы выйти напрямую к месту, где предположительно находился чемоданчик.

— Лучше по песку, чем через эти джунгли долбанные, — произнес Аскольд, — так мы и время и силы сбережем.

Мальвина спорить не стала. С некоторых пор она придерживалась соглашательской тактики. В случае чего, всегда можно было скинуть часть вины на Бенедиктова.

Отряд, увлекаемый сигналом маячка, двинулся вдоль океана, по ставшему уже горячим, несмотря на ранне утро, песку. Линия пляжа прорезанная рифами холмила, то поднималась, то опускалась, что немного усложняло задачу. Первые подъемы давались легко, спуск с них даже приносил удовольствие. В спину дул прохладный ветерок, неслись брызги воды. Каждый следующий подъем воспринимался с меньшим энтузиазмом, потом начал вызывать раздражение.

День выдался жарким, на небе не было ни одной тучки. Солнце пекло нещадно. «Охотники» то и дело прикладывались к фляжкам, с тепловатой отвратительной на вкус водой, которая только усиливала жажду. Не раздеваясь, залазили в воду, которая тоже становилась неприятно теплой, не давая желанной прохлады.

Поэтому, когда четверка сползла с очередного рифа и увидела как в местах береговой отмели вверх, взмывают маленькие фонтанчики источников, а над ними висят облачка пара, решили что у них у всех синхронный солнечный удар.

— Глюки, писец котенку! — произнес Чебурек, потирая лоб, трогая горрячую от солнца макушку.

— Полный кердык, — констатировал Бенедиктов.

— Крыша поехала, — добавила Мальвина.

И только Громила, нашел в себе силы, благодаря своей природной склонности к исследованиям и наблюдениям, подойти поближе. Он осторожно протянул руку к фонтанчику и тут же отдернул. Вода была горячей, почти кипящей.

— Это не глюки, — закричал он, приглашая Чебурека разделить с ним радость открытия, — это горячие источники. Тут яйца можно варить или мясо…

Чебурек осторожно спустился к источникам, с опаской сунул в горячую фонтанирующую воду, палец.

— Горячая, точно горячая! — восторженно воскликнул он.

Громила лизнул палец, вода оказалось солоноватой, похожей на минеральную:

— Соленая, Громила, она соленая! — восторженной вопил он, толкая в бок Громилу, который никак не реагировал на возгласы Чебурека.

— Я такие видел, в Есентуках и на Камчатке, — произнес он так, как будто горячие минеральные источники для него явление самое обычное и привычное, будто всю жизнь провел рядом с ними и они успели порядком надоесть.

Однако безразличие Громилы не охладило восторженность Чебурека, он кроме Ферска и своей родной деревеньки нигде не бывал, про Есентуки только на бутылочных этикетках читал, а где эти самые Куриллы даже не слышала.

— Мальвишечка, Мальвинчик, Мальвиночек, — заискивающим тоном обратился он к девушке. — Давай здесь привал устроим. Это, наверное полезно, жуть. Тут и помыться можно. А то мы скоро завшивим, чесаться начнем…

Мальвина сама давно мечтала о горячей ванне, и хотя при ее бритой голове, вшивость ей не грозила, она дала «добро» на привал.