Человек без башни

— Зачем копать, все равно шакалы разроют, бросим его так… — произнес Аскольд Варлаамович, пугая и без того бледного с расширенными от ужаса глазами Чебурека.

— Ой, Громилочка, что же делать… а? Помогите! Спасите! Караул! — заметался Чебурек, спотыкаясь о кочки, разбросанные рюкзаки, ноги сидевших товарищей.

— Иди, джунгли попугай, — предложил, сжалившийся над несчастным Бенедиктов. — Только давай подальше отсюда, а то у Громилы несварение желудка будет.

Чебурек кинулся в кусты, причитая и поскуливая, минут на пятнадцать в лагере установилась тишина. Бенедиктов обдумывал сложившееся положение, а не пора ли брать власть в свои руки. Это был довольно подходящий момент. До поселка рукой подать, Тюфяков где-то здесь, Мальвинки нет, эти будут его слушать. Теперь уже очевидно, что за ними вертолет не прилетит, Черепушка на связь не выходит (это сегодня утром скала Мальвина, она была озабочена происходящим и поделилась с Аскольдом. Пытаясь получить от него дельный совет). Выходит, что троицу просто бросили в джунглях на острове. Теперь уже парочку, мысленно поправил себя Бенедиктов. Жалко конечно, Мальвинку, но сама дура виновата. Повела бы себя с ним по другому, Глядишь в Ферске появилась бы новая мадам Бенедиктова. А теперь… Теперь он один знает, где конкретно находиться чемоданчик и как выбраться отсюда. Бенедиктов взглянул на часы, так. Самолет должен быть послезатвра. Значит сроку у них день.

Громила, жующий свой паек, тем временем, тоже обдумывал скалдывающуюся ситуацию. Мальвинка не вернулась: попалась, сожрали местные, убита… В лагере их трое. Придурок Чебурек не в счет, значит соперник ему Бенедиктов. Понятно, что у него свои интересны. Но если, сейчас взять бразды правления в свои руки, перетянуть на свою сторону Чебурека. С ним конечно придется повозиться, на принципы, на братство надавить, о Черепушке напомнить, о клятве… Очень может быть, что они Бенедиктова в бараний рог скрутят. На какой частоте Мальвинка с Черепушкой связывается, он давно заметил… Как только чемоданчик хапнет, сразу сообщит шефу. Вернуться, он его бригадиром сделает, Рыбу под зад коленом…

— Мальчики… не ждали? — вдруг раздался голос той, которую они в своих мыслях успели похоронить.

Громила чуть не подавился куском галеты, она закашлялся, пытаясь прочистить дыхательные пути. Мальвина хлопнула его по спине так, что он свалился с бревна. Бенедиктов глядел на девушку как Гамлет на тень отца своего при первой встрече. На лицах мужиков было написано все о чем они думали, глядя на воскресшую из мертвых Мальвину.

— Ну, ребята, извините, что не подохла, — насмешливо произнесла она, присаживаясь к костру, на всякий случай пододвигая поближе к руке здоровенную дубинку. Так на всякий случай, не то чтобы она не доверяла «друзьям», но люди в состоянии аффекта способны на всякие импульсивности, а этого девушки сейчас никак не хотелось.

Единственным, кто по-настоящему обрадовался Мальвине был Чебурек. Он чуть ли не со слезами на глазах кинулся к девушке, пытаясь обнять или чмокнуть ее в щеку:

— Мальвинушка, живая, а мы-то, а мы-то… Беендиктов, сказал, кранты… Кирдык говорит, светлая память. А это, — Чебурек крансаречиво глянул в сторону Чебурека, — он, вообще…

— Ладно, ладно, хватит, все колени обслюнявил, — произнесла Мальвина, оталкивая Чебурека, — дай поесть нормально.

Бенедиктов, оправившийся после потрясения, приблизился к Мальвине и по выражению ее лица, пытался угадать, как прошел рейд в тылу врага.

Мальвина пока ничего говорить не собиралась, она хотела прийти в себя, после побега, набраться сил. За время ее отсутствия в лагере возникла какая-то напряженная атмосфера, ей почему-то не понравилась реакция Бенедиктова и Громилы на ее возвращения.

— Ну?! — в один голос произнесли Громила, Бенедиктов и Чебурек, когда Мальвина пережевала последний кусок и запила его водой из фляжки, висевшей на поясе.

— Разнукались, — спокойно произнесла девушка, подтаскивая к костру сверток.

— Чего это ты? Мекстные сувениры скупаешь, — полюбопытствовал Чебурек.

— Пасть захлопни, — произнесла она, вытряхивая человека.

Средней наружности, средней комплекции, с темными волосами, топорщимися на макушке. Мужик смахивал на птицу.

— Это кто еще? — поинтересовался Бенедиктов.

— Наш язык, — отвтила Мальвина, — Чебурек, где у тебя бадейка с водой, плесни ему в морду, может очухаеться.

Чебурек продела все, что велела девушка, но его манипуляции ни к чему не привели. Мальвина хлопнула мужика по щекам, раз другой третий, потрясла — никакого результата.

— Вот черт, алкаши…, — выругалась она.

Тоже самое с лежащим на земле в отключке мужиком попытались сделать по очереди Бенедиктов, Чебурек и Громила. Результат оставался тем же, мужик спал.

— Что с ним? — после бесплотных усилий, спросил Бендиктов.

— Ничего, пьяный, спит.

— Я знаю хорошее русское средство, — вмешался Громила.

— Ага, откуда это ты, интересно, Рабинович Давид Моисеевич, знаешь русское народное средство, — ехидно поинтересовался Чебурек, который в присутствии Мальвины оомелел и покусывал Громилу.

— За базаром следи, — вдруг взвизгнул Громила, кидаясь на Чебурека, — Ты меня уже достал, я тебя вот этими вот руками — Громила помахал, вставая на цыпочки и вытягиваясь во весь рост перед носом длинного Чебурека маленькими ладонями, — придушу!!!

— Заткнитесь вы оба! — рявкнула выведенная этими идиотами девушка, — Чебурек пошел вон за сучками для костра, за ягодами, бананами, грибами, чем угодно… Громила открывать пасть будешь тогда, когда я скажу… Бенедиктов…

— А я тут при чем? Я вообще молча стою, — возмутился Аксольд, он развернулся и пошел в сторону.

— Кхе, кхе, м-м-м, — промычал стоявший рядом Громила.

— Ты что, издеваешься? — заорала Мальвина, глядя на кривлянья Громилы.

— Мне уже можно открыть рот, — с преувеличенной вежливостью произнес он. — Тогда я открою и скажу, что хотел. Клин клином вышибают, дай ему спиртику понюхать из фляжечки.

Мальвина достала из своего рюкзака фляжку, там еще что-то плескалось на донышке. Она отвинтила пробку и острожно поднесла к носу г-на Скворцова. Тот зашевелил носом, чихнул и неоткрывая глаз вытянул губы трубочкой. Мальвина отмерила каплю и помазала губы «языка». Тот причмокнул и повторил движение, но благословенный напиток не пролился на его жаждущие орошения губы. Мужик открыл один глаз, потом второй и уставился на Мальвину.

— Бонжув, мамзель — вдруг произнес он почему-то на французском. — Русишь хинди бха-бхай, мир-дружба, космос. Земля приветствует вас!

— Мужик ты че? — удивлено уставилась на него Мальвина.

— Фу, а я думал вы эти… — Скворцов скосил к носу глаза, а над головой выставил два пальца, вроде антенны. — С НЛО, которые, инопланетяне. Смотрю баба лысая…

— Сам ты с НЛО, нам от тебя информация нужна, скажешь, мы тебя отпустим.

— Выпить дайте, — разглядывая фляжку в руках девушки, произнес Скворцов.

— Фиг тебе, скажешь, что нам нужно, тогда…

— Ага, разбудили, а теперь издеваются, опохмелиться дайте, а то помру…

— Нет от этого ты не помрешь, ты от другого помрешь, — зловещим голосом проговорила Мальвина вытаскивая пистолет.

— Ой, не надо, я ничего не знаю, я ничего не скажу… Ой, вернее все скажу, я все скажу — завертелся по земле «язык».

— Это куда как лучше.

Мальвина достала фотографию Тюфякова и ткнула ее в лицо Скворцова:

— Этого мужика видел? У вас?