Человек семьи

Между обоими сражающимися фигурами совершенно нелепо иногда мелькал огромный, раздувшийся член Пата. Все они стояли в оцепенении, как в живой картине, пока весь страшный смысл произошедшего не дошел в полной мере до Дойла. Тогда, дрожа от нестерпимой ярости, он прыгнул на Пата Конте и ухватил его одной рукой за ткань спортивной полосатой рубашки.

Размахнувшись, Дойл нанес Пату удар по скуле, и тот, перекатившись через софу, упал на восточный ковер. Пат оказался настолько ошеломленным и, возможно, столь пьяным, что даже не смог собраться с силами и защититься. Кроме того, он был на три дюйма ниже и на двадцать пять фунтов легче Дойла, еще недавно изучавшего приемы рукопашной борьбы.

Пат начал, спотыкаясь, подниматься на ноги, но Реган жестоко ударил его ногой по ребрам, отчего у того занялось дыхание. Пат опять свалился на пол, зарывшись лицом в ковер; его вырвало. Китти схватила Дойла за руку.

– Пожалуйста, Реган, не надо больше. Ты убьешь его. Это все не так, как ты думаешь.

– Этот сукин сын пытался изнасиловать тебя! – вскричал Реган. – Я убью его! Клянусь!

Пат встал на колени, ленточка зеленоватой жидкости бежала у него изо рта и падала на ковер. Грудь его тяжело поднималась в отчаянных усилиях обрести нормальное дыхание. Внезапно он увидел возле руки рядом с джинсами тускло поблескивающий личный "смит-и-вессон", мирно лежащий, как спящее животное. Пока Дойл и Китти спорили, Пат судорожным движением схватил пистолет и мгновенно вынул его из кобуры. Затем, перекатившись на спину, быстро нажал на спусковой крючок. Два выстрела оглушительно прозвучали в маленькой комнате, за ними последовал звон стекла. Больше Пат ничего не успел сделать, так как Реган ногой выбил из его руки дымящийся пистолет и забросил оружие за кресло, в угол комнаты. Дойл в беспощадной ярости обернулся к Китти:

– Что с ним такое? Сошел с ума?

Затем, не дожидаясь ответа, Дойл нацелился с силой ударить Пата ногой в пах, в сексуальную дубинку, которой тот совсем недавно так лихо размахивал. Теперь это оружие превратилось в обвисший, втянувшийся внутрь кусок мяса. Дойл промахнулся всего на пару дюймов, и удар пришелся на низ живота. Пат согнулся вдвое, агонизируя от страшной боли. Затем молниеносным ударом Дойл схватил согнутое, полуголое тело избитого противника и за плечи протащил его по полу через всю комнату, открыл обитую деревом дверь квартиры, доволок его до начала лестницы и столкнул вниз.

На лбу Дойла дико пульсировала вена, глаза покраснели от ярости. Единственный раз в жизни он до такой степени потерял контроль над собой. Он снова вошел в пустую комнату, поднял валявшиеся на полу джинсы и кобуру и бросил на лестницу, вслед за Конте, даже не взглянув, что с ним случилось после падения. Окрашенная в красный цвет дверь в холле напротив открылась, и из нее осторожно выглянул седоволосый мужчина в атласном купальном халате.

– Здесь все в порядке? Мне показалось, что я слышал выстрелы.

– Все в порядке, – спокойно сказал Реган.

Он быстро взмахнул значком перед лицом соседа, чтобы тот не заметил, что это значок служащего ФБР.

– Я из полиции. Мы только что поймали бродягу в квартире мисс Китти Муллали. Правда, мисс Муллали?

Китти молча кивнула, и Дойл закрыл дверь. До них доносились стоны Пата, лежавшего в агонии на нижней площадке лестницы.

– Реган, – сказала Китти, – может быть, он серьезно расшибся. Может, сломал какие-то кости.

– Надеюсь, что этот сукин сын подыхает, – ответил Дойл.

– Да, но...

Затем они услышали скрип открывающейся входной наружной двери дома, после чего она с грохотом захлопнулась. Реган выглянул на лестницу и убедился в том, что Пат ушел. Он закрыл дверь на задвижку и повернулся к Китти, которая, прижавшись к нему, шептала: "Ох, Реган, Реган". Ему показалось, что он слышит в ее голосе жалость и какую-то вину.

– Реган, что я могу тебе сказать?

Он плотно прижал ее к себе, ощущая ее дыхание сквозь свою рубашку. Халат частично распахнулся, и он чувствовал, как ее теплая грудь прижималась к его ребрам.

– Бедняжка ты моя, – произнес он.

Они сидели на постели и целовались.

Китти вздрогнула:

– Ох, моя губа.

– Извини, дорогая, – сказал Дойл и стал целовать ее в шею, в уши, груди и соски.

Внезапно их взволнованные вздохи утратили признаки жестокой опасности и приобрели более замедленный ритм, стали глубже и спокойнее. С нежностью, замедленными движениями, как во сне, Китти помогла ему освободиться от одежды и легла, раскрыв свой синий халат. Без слов он обнял ее, и они слились в одно целое, а затем, казалось, стали перетекать друг в друга, почти не осознавая производимых движений.

Позже Дойл лежал и думал о случившемся. Это произошло между ними впервые.

– Я всегда ощущал, что в Пате слишком сильна сицилийская кровь, – сказал Реган. – Должно быть, он просто сошел с ума! Как случилось, что он повел себя таким образом?

Китти села и зарыдала, уткнувшись себе в колени.

– Реган, я должна сказать тебе. Все было не так, как ты думаешь. Мы были... Мы были любовниками. Но сегодня вечером я просто не могла. Не только потому, что завтра у них свадьба. Сегодня я почувствовала, что все кончено, а он не мог перенести такой удар.

Мысли Регана закрутились, как кинокадры при монтаже фильма. Он вспомнил все их совместные свидания в течение прошлого года. Их теплую компанию смеющихся, задиристых, счастливых молодых людей – все это было в каком-то далеком, туманном детстве. Но теперь эти сцены, просматриваемые в обратном хронологическом порядке, больше походили на поблекшие от времени фотографии в старинном семейном альбоме. Внезапно эти фотографии удалились в столь далекое прошлое, что их края, казалось, пожелтели у него на глазах. Он обнял рыдающую девушку за обнаженные плечи.

– Китти, но как же ты могла?

– Господи, не знаю, – всхлипывая, сказала Китти. – Не знаю. Когда я с ним, то не могу перебороть себя. Он – как обезьяна у меня за спиной. Это было так, как будто мое тело действует независимо от меня и я не отвечаю за него.

Ее трясло при всяком порыве ветра, проникавшем через окно, разбитое пулей Пата.

– Мне надо срочно заняться окном, – сказал Реган, – а то ты просто замерзнешь.

Китти взглянула на окно с тупым удивлением.

– Бог мой! – воскликнула она. – Он мог убить тебя! Он действительно мог убить тебя!

Глава 30

На следующее утро Пат проснулся в девять весь мокрый от пота. Во рту ощущался вкус застоявшейся крови, а от света ныли глаза, хотя веки были прикрыты. Он сел на постели с закрытыми глазами и опустил ноги на пол. Он чувствовал себя так, как будто его мозг свободно плавал и болезненно ударялся о внутреннюю поверхность черепа. Открыв глаза, он мгновение ничего не видел из-за пленки слизи, покрывавшей их.

Взглянув вниз, очень удивился, обнаружив, что на нем были носки и ботинки. Разбитая скула реагировала на прикосновение легкой болью. Его воспоминания о прошлой ночи оказались весьма смутными. На мгновение он почувствовал себя слишком уставшим, чтобы попытаться восстановить в памяти эти события. Он снял шорты, ботинки, носки и, двигаясь не совсем уверенно, прошел в ванную. Там он запустил на полную мощность холодную воду в душе.