Человек в темноте
Шрифт:
Опять она недовольная. Ее презрительно брошенный взгляд вывел меня из себя. Хотелось запустить в нее книгой или тапкой, лишь бы перестала меня контролировать. Не успела зайти домой, мама уже закидала меня претензиями. Одни и те же излюбленные вопросы: «Где ты была? Почему задержалась?». Все это – напускная забота. На самом деле, маме нет до меня дела. Она лишь переживала, чтобы я не принесла сверток в подоле. О моих чувствах она подавно не волновалась.
Сегодня я опоздала всего на десять минут. Болталась с Чижиком после школы. Вернее, он плелся за мной. Ненавижу, когда он цепляется. Меня нервирует Чиж, а маму – мои опоздания. Мне четырнадцать. Почти
– Еще бы к колышку меня привязала, чтобы я ходила по кругу, как коза, – промямлила я едва слышно и сгримасничала.
В школе и так постоянно посмеивались надо мной. Костя, придурок рыжий, сказал, что удивляется, мол как так, мамка до школы не провожает. Как-то раз одноклассники заметили, что мама дошла со мной до перекрестка и ждала, когда я перейду дорогу. По ее словам, этот участок очень опасен. Потом стояла там, пока я не исчезла из ее вида. После этого случая двое из класса стали задирать меня. Рассказали остальным, что я хожу с мамой за ручку до сих пор. Они облепили меня со всех сторон. Загнали, словно зверя в ловушку. Я металась как крыса по клетке, а они кричали: «мамся, мамся!». Они скандировали громче и громче, а я заткнула уши и плакала. Ненавижу их. Пришлось соврать учителям, почему я рыдала. Чтобы еще и не прослыть ябедой. Сказала, что у меня умер хомяк.
С тех самых пор они продолжали издеваться надо мной. Два года прошло. Два чертовых года они терроризируют меня. Из-за маминых загонов. Объяснять – нет смысла, станет еще хуже. Она меня не понимает.
Каждый день в школе – каторга. Иногда я прогуливала. Учителям говорила, что болела голова, месячные или что-то еще. А когда я посещала школу, то забивалась на последних партах и старалась не привлекать внимание. Заходила с учителем, выходила последней. Чем меньше я их провоцировала, тем легче жилось мне.
Последний месяц я не прогуливала уроки. Классный руководитель, Тамара Васильевна, позвонила моей маме и спросила, почему у меня столько пропусков и не могла бы мама как-то повлиять на меня. Ох уж эта противная старая тетка. Лучше бы сбрила волоски под носом. Стукачка. Мать мне такую взбучку устроила. Настоящий допрос. Мама это умела. В армии все строго. Вот и ко мне она строга. Я была под домашним арестом два месяца. После – не пропускала учебу. Но так и не призналась, почему я гуляла. Молчала как рыба.
Школьный психолог списала на переходный возраст и пубертатный период. Убедила мать, что гормоны девчачьи заиграли. Мама все равно не поняла ничего. Просто наказала.
– Анна Дмитриевна, у вашей дочери трудный возраст, уж удосужьтесь объяснить ей, как следует себя вести, поговорите о половом воспитании, об изменениях и бунтарстве, – шлепала губами классуха, и слюни разлетались в разные стороны. Так хотелось ей прокричать, чтобы она сбрила свои усы. Неужели она не замечала уродские торчащие волоски под носом?
Я знала, что мама ее не слушала. Она таких людей терпеть не могла. Мама покивала головой, будто согласна. На такие глупости у нее не было времени. Было много обсуждений, что я из ударницы превращусь в троечницу. Мать тогда пригрозила мне ремнем. Но не била. Я стала ходить на уроки и подтянула оценки.
За то одноклассники посчитали, что я нажаловалась мамке на них, и поэтому Тамара Васильевна вызвала ее в школу. Стали морщить еще сильнее. Костя сбил меня с ног, как раз на том месте, где только что расплескал грязную воду из полового ведра. Его друг, Митька, мелом
мне всю жилетку изрисовал.Я проплакала последнюю четверть. Каждый день они придумывали, как еще поизмываться надо мной. Как им противостоять, если я одна против всех? Я их ненавижу! Хочется треснуть каждому по голове, чтобы их черепушки рассеклись пополам, и выковырять им глаза, чтобы никогда меня не видели.
Во всем виновата мама. Через чур опекала меня. Но как постоять за себя – не научила. Если уж она меня и отпускала теперь одну в школу, то все остальное продолжала контролировать. Только весь ее контроль заключался тупо в наказаниях. Никакой профилактической беседы, проявления любви или объяснений. Если ей что-то не нравилось – наказание. Она применяла на мне свои армейские штучки.
Вот и сегодня такой день. День, когда я опоздала, и для меня появилось дополнительное задание. Я как ее солдатишка. Она командовала, я подчинялась. Если нет, драила полы, читала несколько книг в неделю, стояла на горохе. И терпела. Как терпела нападки одноклассников, так и терпела маму.
Я поставила рюкзак на полку под столом. Вещи сложила в шкаф. На столе все тетради лежали под линейку. Ровно – стопочка к стопочке У мамы по этому поводу пунктик. В доме все должно быть на своих местах, и абсолютно ровно. Я переоделась в домашний наряд. Заметила, что ручка валялась под столом. Я схватила ее и положила в пенал. Никакого хаоса, тогда мама не станет придираться.
За уроки я не села. Потому что если оттянуть момент наказания, дальше будет еще хуже. А я так хотела кушать. У нас существовало правило – никакой еды, если дела не сделаны.
Я вышла в коридор и увидела старое ржавое ведро с водой. Мама уже набрала его для меня. Швабры нигде не было видно. Опять ползать на карачках и начищать полы, которые и так уже блестели от чистоты. Я жила в кошмаре наяву. И не понимала маму.
Глава 3
Сейчас
Позабыв на мгновение о ночном кошмаре, я схватила зеркало и карандаш для бровей. Привести свои брови в порядок – целое искусство. Вырисовывать идеальные контуры и делать это максимально естественно – нелегкое дело. И почему у меня не густые красивые брови? Постоянно нужно их рисовать! За годы сложных манипуляций я наловчилась в кратчайшие сроки делать красоту из своих неряшливых волосков над глазами. Давно пора сделать окрашивание и форму в салоне, но каждый раз находится любая причина, чтоб отложить поход в салон. Подведя глаза и накрасив ресницы тушью, я глянула на гигиеническую помаду. Только ее и могу вынести у себя на тонюсеньких губах. Терпеть не могу, когда на губах блеск или помада. К ним все время прилипают мои волосы. Особенно в ветреную погоду.
Торчащие волоски от корней никак не поддавались укладке, пришлось брать утюжок и палить прядки. Жженый запах уже настолько сильно врезался в волосы, что ни один шампунь не устранял эту кошмарную гарь. Я протянула щипцы от корней волос до кончиков и волоски превратились в прямые аккуратные пряди. Пар от горячих панелей обжигал мои пальцы, и я снизила температуру нагрева на несколько градусов. Пара незамысловатых движений и прическа обрела форму. Последний штрих – духи на волосы, запястья и шею в зоне, где можно прощупать пульс. Давным-давно я прочитала в каком-то девчачьем журнале, что правильные места для нанесения духов – зоны пульса. Пусть это будет называться так. Осталось подготовить одежду и отправляться за билетом в мечту.