Чемодан

– Зануда ты, Петька, - посетовал первый, - прям с младенчества зануда

Некоторое время в комнате было тихо, только шелестела газетная бумага да изредка слышался характерный треск - это Петя разлеплял слежавшийся глянец открыток.

– Колька, - позвал он, - а кто такой Горбунов?

– Который Горбунов? Максим Васильич?

– Не знаю. Вот тут открытка: "Дорогая Инночка! Поздравляю тебя и семью с Новым годом! Будь всегда! Горбунов"

– А-а!.. Это у мамы такой вечный ухажер был. Товарищ Горбунов

– У мамы?.. Что ты выдумываешь?!

– Да ты тогда еще совсем малый был, не помнишь... Ко всем праздникам открытки, а к дню рождения - корзину цветов

– И куда он делся?

– Да уж куда-то делся, - неприязненно проговорил Коля, - как отца забрали, так сразу и делся...

Они примолкли, повздыхали, задумались. Что за дело им было до переживаний какого-то Старого чемодана. У них было достаточно собственных.

"Свинячья шкура!
– ругал себя чемодан.
– Ржавая застежка! Чемодан без ручки!"

– Мы тогда уезжали в наш последний отпуск, У чемодана отлетела ручка, а у нас...
– голос Николая подозрительно дрогнул

– А у нас разлетелась жизнь, - тихо закончил Петя и вздохнул

В комнате повисла печаль. Даже Старый чемодан почувствовал ее и перестал дергаться от эгоистического ужаса. Он уже привык к свету и с любопытством рассматривал двух седых мужчин, разбирающих его драгоценные внутренности. Кого-то они ему слегка напоминали, и он изо всех сил старался напрячь слабеющую память.

– Помнишь, как отец сказал: "Тащите свои неликвиды!" Вот они, неликвиды... Архивная пыль...

– Это мы теперь неликвиды, - хмыкнул Петя.
– труха... А вещички целы. И чемодан, старая орясина, дышит... Еще и нас с тобой передышит

"Хозяина!
– вспомнил Старый чемодан.
– Они напоминают хозяина! Только... он был моложе... и с черными волосами... Неужели?.. " Неужели, и правда, эти двое стариков его давние знакомцы - юный Экстремист и малолетний Скептик?!.

– Деды, ну вы даете!
– зазвенел в комнате возмущенный голосок.
– Там бабуля уже ядом изошла, а вы тут закопались, как жуки в навозной куче!

– Не груби, Зойка!
– строго сказал Коля.
– Это не навозная куча, а наша память!

– Как же, память!
– презрительно фыркнула Зойка.
– Сплошной хлам, по которому помойка плачет! А у бабули борщ остыл!

– Подогреет, - коротко ответил Петя.
– Газ, небось, в горелке не кончится и спички на месте

– Ну, ты даешь, дед Петя!
– Зойка даже задохнулась от возмущения.
– Мы ж все вас ждем! Скоро с голоду передохнем!

– Ладно, Петр, - согласился Николай, - идем, а то, и правда, неловко

Зойка нагнулась над чемоданом и потянула на себя цветной лоскут:

– Ух ты! Классическое ретро!

В руках ее взмахнуло легкими рукавами - крыльями бледно-сиреневое шифоновое платье.

– Это что, прабабкино?
– она приложила платье к плечам и закружилась по комнате

– Нашей матери, - сдержанно сказал Петр, а Николай поймал летящий подол и потянул к лицу:

– Мамины духи, - жадно вдохнул он.
– Петька, мамой пахнет!..

– Да брось!
– не поверил брат.
– За столько лет любой запах выветрится!

– Духи от времени разлагаются и превращаются в вонь, - авторитетно разъяснила Зойка

– Брысь отсюда!
– цыкнул на нее дед.
– Специалистка!

– Правда, пахнет, - дед Петя приложил к лицу сиреневую материю, - или мне только кажется?..

У чемоданов почти отсутствует обоняние. Во всяком случае, такое, которое называют "тонким нюхом". Конечно, когда в них таскают копченную рыбу или ацетон, они чувствуют некоторый дискомфорт. Но если резкие оглушающие запахи отсутствуют, то чемоданы предпочитают различать свое содержимое на ощупь. И у Старого чемодана дело обстояло так же: "Духи?..
– подумал он. Ну, не знаю... А вот платье, точно, хозяйкино". Он вспомнил, как Сердобольная - молодая, стройная, с тщательно подвитыми золотыми локонами кружилась по комнате в этом легком бледно-сиреневом тумане и счастливо распевала: "Мы едем, едем, едем в далекие края!..." Но это было задолго до того, как у Старого чемодана оторвалась ручка, то есть разорвалось сердце.

– Да вы что, с ума посходили тут?
– загремел внезапно грозный старушечий баритон.
– Все на столе! Все стынет, а они в бирюльки играют!

Чемодану показалось, что все в комнате трусливо поджали бы хвосты, имей они их в наличии. Он понял, что толстая старуха в темном платье с кружевным воротничком - главная, и обратил к ней свои надежды. Хорошо бы, чтоб она велела им положить все вещи на место, задвинуть чемодан под кровать и идти мыть руки.

– Ой, ба!
– пискляво съябедничала Зойка.
– Они тут раскопки устроили! Экскурсию по памятным вещам!

– Вижу!
– сурово оборвала ее бабка и, кряхтя, склонилась над чемоданом.
– Что нашли?

– Представляешь, Зиночка, мои тетрадки за девятый класс сохранились!

– А это мой медвежонок!

– И поэтому вся семья должна давиться слюной? От этого, между прочим, бывает гастрит и язва желудка

– Я им говорила, ба!
– подхалимски подъехала Зойка.
– А они, как дети! "Мамой пахнет!" А никакие духи столько лет не хранятся!

– Духи, может, и не хранятся, - осадила ее бабушка, - а запахи. вполне возможно.. особенно, мамы...

– Ну, вы все ненормальные!
– обиделась Зойка.
– Я есть хочу!

– Брысь!
– скомандовала ей бабушка и, дождавшись пока внучка выйдет, ласково потрепала дедов по седым затылкам.
– Неужели, пахнет, мальчики?..

"Ну, вот, - огорчился Старый чемодан, - теперь и она начнет копаться в моих внутренностях! Прямо, как на исповеди!.."

Но старуха не стала ничего вынимать из его души. Она наклонилась к сидящим на полу седым "мальчикам", притянула к себе их головы и по очереди поцеловала в макушки. А Коля и Петя поцеловали ее пухлые, покрытые старческими веснушками руки. Коля правую, а Петя - левую.

– Идемте обедать, - спокойно позвала она.
– А потом вместе посмотрим... Вещи эти мне, конечно, незнакомы... А вот газеты и я с удовольствием...

– Да я хотел почитать!
– с досадой доложил Коля.
– А очки куда-то делись!

Старуха усмехнулась и выудила Колины очки из-под вывернутого на пол тряпья.

– Идемте, идемте!
– поторопила она и добавила немного ворчливо.
– Потом все сложите, как было. Чтоб аккуратно... А то напихаете комом, и чемодан под кровать не влезет!..