Чепешев-супермен
Шрифт:
Действительно, видимых признаков насильственной смерти на теле Симаковой обнаружено не было. Дверные замки не взломаны. Следов борьбы – никаких. В квартире царил идеальный порядок, как будто хозяйка ее только что отлучилась на минутку и вот-вот войдет.
Так-то оно, конечно, так, да и все бы ничего, если бы не личность потерпевшей.
Симакова Вера Игнатьевна известна была всему городу. Своим несметным состоянием. Своими эксцентричными манерами. Своей заносчивостью, с одной стороны, и щедростью, с другой.
Бывало, в прямом эфире на местном телеканале ей вдруг взбредет в
Чудила она постоянно, и не потому, что была не в себе. С этим у нее, как раз, все было в полном порядке. Иначе как бы она заработала такие деньжищи? Дело было в другом.
Своих детей у нее не было, бизнес давно и прочно стоял на ногах, а заработанное непосильным трудом надо было куда-то девать.
Племянницу Сашеньку она обожала, и обеспечивала ее всем необходимым, чтобы та ни в чем не нуждалась. Даже купила ей аудиторское агентство, которое также подкрепляла регулярным финансированием. Но это для владелицы сети супермаркетов были сущие мелочи. А уставшая душа, которую давным-давно и ничем уже было не пронять, нуждалась в чем-то еще…
О таких подробностях знал любой: Веру Игнатьевну Симакову регулярно склоняли в прессе. Стасу же одного этого уже было достаточно, чтобы усомниться в некриминальном характере происшествия.
Однако доказательств-то пока нет, засыпая и безнадежно цепляясь за ускользающую мысль, возразил он сам себе.
Но одну цитату, разбуди его хоть посреди ночи, он повторил бы все равно, и гласила она следующее: «Отсутствие доказательства не есть доказательство отсутствия»…
Глава 2
– Стас! Возьми трубку! – оголтело завопил автоответчик голосом Валерки Вассермана.
Валерка, он же Валерий Петрович Вассерман (хотя, отчества своего он, наверное, и сам уже не помнил), журналист криминальной хроники местной газеты, никогда не упускал случая воспользоваться «связями в органах» в лице друга детства Чепешева. Пользовался ими он, как и всякий журналюга, беззастенчиво и настырно.
Вот и сейчас, несмотря на то, что на часах едва забрежжило 6:00, он без зазрения совести продолжал зычно голосить:
– Чепешев! Спать вообще вредно! Я, вот, двое суток как в пути – и хоть бы что!
Стас нехотя открыл глаза и подумал: «Что отпуск, что ни отпуск – все равно!» Он напряг мозги, чтобы ответить как можно более выразительно, но мозги включаться отказывались. В итоге он выдал первое, что сорвалось с языка:
– Журналюга проклятая! Ты на часы-то посмотри!
– Щас не до этого! Стас, у меня к тебе важная информация…
– И когда ты только грамотно формулировать научишься?.. – вяло возмутился Стас, но договорить не успел.
– Слушай сюда, знаток русской словесности! – грубо оборвал его Вассерман. – Я через час опять буду в поезде. Десять минут еще дрыхни, пока я до тебя доеду, а уж тогда – извини! Дело – прежде всего!
Безо всяких послесловий на том конце провода телефон бесцеремонно отключили и Стас, не имея сил на законное негодование, неподвижно распластался в кровати, намереваясь
использовать любезно предоставленные ему десять минут относительного покоя по прямому назначению.Относительного, потому что, зная Валерку, никакого покоя ни в голове, ни в теле уже не могло быть в принципе. Этот умел достать тебя так, что одна только мысль о его возможном появлении уже захватывала тебя в пучину неизбежности целиком и полностью. Как мудрствования о бренности бытия.
Стас прекрасно знал, что отмахнуться от него никак не удастся. С назойливой мухой – и с той еще можно договориться, с Валеркой же – никогда.
Он появился, как и следовало ожидать, подобно урагану и – разумеется – не давая своему несчастному приятелю опомниться, с самого порога затараторил как заводной:
– Ну и что ты думаешь?! Симаковские миллиарды бесследно исчезли! Ты, конечно, не в курсе? – Валерка прошел прямиком в кухню, уселся на широкий табурет и, обозрев с кислым видом не накрытый стол, на котором кроме банки кофе ничего не стояло, придвинул к себе хотя бы ее.
– Я вообще-то в отпуске… – без энтузиазма ответил Стас. – Сам откуда знаешь? И доказать можешь? – он обреченно поставил чайник, приготовил чашки и побросал в них чайные ложечки.
– Как дважды два, – воодушевленно сказал Валерка. – Откуда знаю – не спрашивай. Пока могу прояснить только схему. И то – в общих чертах.
– Ну-ка, ну-ка! – Стас открыл холодильник, достал оттуда нехитрые припасы и полез в шкаф за хлебом.
– Деньги обналичены через многоходовые операции фирм-однодневок незадолго до известного тебе события…
– С концами?
– Пока трудно сказать… Вот, щас сгоняю в одно место, а тогда, может, и материалы подгоню…
– Я пока тоже не знаю, – как в замедленном кино пожал плечами гостеприимный хозяин, – возбуждено дело по факту смерти Симаковой или нет.
– Феноменально! – Валерка тут же выкатил возмущенные глаза и сделал красноречивый знак рукой. – Отравление налицо, а дела нет?!
– Отравление?! – со смехом в голосе усомнился Стас.– Может, это ты ее и отравил? Иначе откуда такая осведомленность?
Стол между тем пополнялся все новыми предметами сервировки, а Валерка, несмотря на разгоряченное настроение (а, может, как раз благодаря ему), засасывал в себя съестное прямо на лету и без разбора. Как пылесос. Будто давно знал, что в этом доме можно не зацикливаться на всяких там церемониях, и что все, что находится на столе – ясное дело! – предназначено исключительно и только для него. Наконец, справившись с очередной порцией наскоро собранного угощенья, он вытер рот салфеткой и переспросил:
– Так что ты говоришь?
– Расслабься – проехали! – Стас через силу улыбнулся и снисходительно покачал головой. – Ты кушай, кушай! Не стесняйся!
Валерка, видимо в достаточной степени насытившись, вдруг сделался очень довольным, встал из-за стола и, похлопывая своего не выспавшегося друга по плечу, заторопился на выход. Уже от двери он напоследок обернулся и все также отчетливо проговорил:
– Не забывай меня информировать, пока я в походе! – Стас театрально взял «под козырек», а Валерка мгновенно исчез так же, как и появился.