Чернобыль
Шрифт:
Сначала пробы обрабатывали в Киеве. Возили к нам в институт. Но как-то раз в Чернобыле к нам зашел один парень, Боря, он просто влюблен был в нас. Его группа имела прибор, который мерил по гамма-, бета- и альфа-активности. И при этом он еще выписывал спектры за пятнадцать минут. Только вот незадача - прибор не работал. Ну а мой главный лозунг ты знаешь.
– Знаю: "физика - наука о контактах".
– Правильно. Я говорю: "Как это он не работает? Дайте мне, я посмотрю. Нашел спичку, вставил ее куда надо - и прибор заработал. Контакт был нарушен. Когда приехал Шаховцов и увидел возможности этого прибора - через месяц у нас было двенадцать таких приборов. Ведь в Киев не всякие пробы можно было провезти. Даже при тех сравнительно высоких предельных дозах вначале - и то нельзя было
Наша информация тогда имела чисто практическое значение. Никакого научного значения поначалу не имела. Наука появляется тогда, когда есть какая-то динамика, статистика, проникновение в глубь процесса. Мы как бы контролировали дыхание радиации в районе Чернобыльской АЭС. Мы уже в августе показали, что работы с вертолетами, особенно с этими огромными слонами - МИ-26 - это признак плохого тона, особенно для тех, кто работает на земле. Мы однажды с Шаховцовым были на площадке АЭС, а МИ-26 завис в районе пятого блока, это расстояние около километра. Пыль пошла такая… что я сказал: "Ребята, это не тот случай, когда мы должны ее нюхать. Надо срочно закрываться и сворачиваться".
Наша первая задача была - изучать эффективность пылеподавления. Мы летали на вертолетах везде, где поливали землю специальными составами для борьбы с пылью. Испытывали эти составы. Мы брали планшеты и проверяли - уменьшалось ли количество пыли после поливки? По-разному бывало. Были составы очень эффективные, а бывало - вертолет прилетит, польет каким-то барахлом, это барахло село, а сверху села та же пыль. Он улетит, мы приходим. Планшеты "грязные", воздух измеряем - воздух "грязный". Мы говорим: "Черт возьми, что вы давили? Кого вы давили?"
Через месяц нас уже искали. Мы стали чуть ли не главными специалистами по воздуху, мы были мобильны, давали информацию с листа - сегодня замерили пробы, сегодня же выдали информацию. И еще очень важно, что мы не "жглись", мы были достаточно квалифицированны. Я не трус, я просто считаю - лучше работать полгода и только через полгода "засветиться", чем "сгореть" в течение двух дней, не успев не то что ни черта не сделать, а еще и навредив.
Я живу в Киеве напротив больницы N7, а на ней висит лозунг: "Здоров'я народу - здоров'я краiни". Я сказал ребятам: "Здоровье физиков - это и наше богатство, и богатство нашей страны, его транжирить не надо…"
Всякие были смешные истории. Через некоторое время после приезда у нас появился такой чувствительный прибор, что возник ажиотаж: все бросились искать "горячие точки". Особенно отводили душу, когда у меня на кровати находили радиоактивную "точку". Я к этому с юмором относился. Но вот к нам приехал водитель, Игорь, он приехал в новом белом костюме. Вид - шикарный, настоящий заправский атомщик. А я, как человек грамотный, говорю: "Понимаешь, костюм-то новый, но они черт знает где валяются. Поэтому возьми у Ивана прибор и проверь". Начинаем проверять - и находим "точку" на очень интересном месте. Причем "точка" действительно "светит" по-черному. Я говорю: "Вытряхни". Он пошел - раз стряхнул, второй раз, третий. "Точка" все "светит" и "светит". Я говорю: "Остается самое радикальное средство". Он испугался. Ну, мы ему вырезали на новом белом костюме дырку. "Свечение" прекратилось.
Но Иван наш - человек настойчивый. Он находит еще одну "точку". Мы уже катаемся со смеху. Вырезаем ему две дырки на костюме, он перепугался, но свечения и в помине не осталось…"
Большой бетон
Памятная фотография: четверо улыбающихся людей в "чернобыльской" форме: черные или зеленые хлопчатобумажные робы; сапоги; белые, как у хирургов, шапочки на голове; респираторы, болтающиеся на груди. За спиной у этих людей - плакат: "Даешь 5 тысяч кубометров бетона в сутки!" Обняв за плечи своих товарищей, в центре стоит веселый гигант: Николай Федорович Исаев. Как и с В. А. Жильцовым, мы вначале познакомились с ним заочно. Я ответил на письмо Николая Федоровича, посланное
им в "Юность", и вскоре получил от него объемистую рукопись с плотным - через один интервал - машинописным текстом. Дневник о пребывании в Чернобыле. И еще несколько рассказов и стихи.У Н. Ф. Исаева, несомненно, литературное дарование, и я надеюсь, что его рассказы, стихи, а особенно чернобыльские воспоминания "И я там был…" заинтересуют издателей. К сожалению, ввиду ограниченного объема моей книги я могу поместить лишь отрывки этого интересного документа. Но вначале процитирую письмо Н. Ф. Исаева: "Обычно, рассказывая о чем-нибудь важном, показывают одну, самую эффектную сторону. Нужную, главную, но одну. А детали, мелочи, быт, вспомогательные факты - остаются за кадром. А в них
– та же правда напряженного труда, забот, радостей, горечи.
Вечная память героям-пожарным, эксплуатационникам, тем, кто ценой своей жизни закрыл всех нас от страшной беды. Но давайте вспомним и тех, кто на ровном поле, недалеко от станции, в кратчайшие сроки построил три бетонных завода, а затем рядом и четвертый - в "зимнем" исполнении, кто непрерывно, не нарушая графика, выдавал бетон для сооружения саркофага, делал все для общей победы.
Большое спасибо тем ребятам, что разрешили мне не гасить свет, когда я записывал дневные впечатления в тетрадь, сидя на своей кровати. Они говорили: "Пиши, Нестор ты наш, пиши свою "Повесть временных лет", может, и о нас кто-нибудь вспомнит и узнает". Отворачивались лицом к стене и засыпали при свете, а просыпались рано утром почти автоматически - и ни разу не проспали.
Они не были тщеславны, никто не превозносил своих заслуг, хотя рядом со мной жили ребята, непосредственно сооружавшие перегородки в машзале, и их рабочая смена длилась от двадцати минут до двух часов. Рядом отдыхали ребята из Москвы, Саша Кулагин и Геннадий Корягин: днем они колдовали на крыше с гидромонитором и еще какими-то приспособлениями по сбросу остатков топлива и графита.
К сожалению, есть еще много людей, не осознавших до сих пор в полной мере, что же это за Чернобыль такой, почему с ним так возятся, вспоминают. "Ну было и было, и забыли". Нельзя так! Надо рассказывать обо всех мелочах подробно, ибо там мелочей не было.
Я был руководителем группы наладчиков на бетонных заводах, но нам же приходилось заниматься и электромонтажными работами. В общем, делали все, чтобы заводы работали в любых условиях.
О себе. Родился 14 октября 1948 года в г. Горьком, русский, член КПСС с 1980 г. В 1970 г. закончил Саратовский политехнический институт, энергетический факультет. Работал в электромонтажной организации Миннефтегазстроя - мастером, старшим инженером участка, главным инженером управления. Весь этот период можно назвать одной большой 13-летней командировкой. Все время разъезды, трасса, и, честно говоря, я устал от этой жизни. Поэтому перешел начальником лаборатории внедрения средств автоматизации на бетонных заводах, живу в Обнинске. В июле 1986 года добровольцем поехал в Чернобыль".
Итак, отрывки из дневника Николая Федоровича Исаева:
"- Послушай, а правда, вам в Чернобыле давали водку?
– Откуда родилась эта нелепость? Минеральная вода была без ограничений, раздавали ящиками, ну а тот, кто все же находил водку и появлялся "под газом", - немедленно удалялся из Чернобыля, лишался всех заработанных "благ", вывешивалась грозная "молния". Но такие герои были, в семье не без урода.
– А мародеры были?
– К сожалению. Невозможно понять этих, даже и назвать их так не хочу, людей. Сволочи. А были еще и такие, что подъезжали ночами к границе 30-километровой зоны и пытались купить вещи, которые вывозили жители Припяти, Чернобыля, но из-за того, что "загрязнение" превышало норму, пользоваться ими нельзя было. Дозиметристы эти вещи "браковали"; и в дальнейшем они шли в захоронение. Ну а ночные "жучки" пытались соблазнить ребят, тех, кто дежурил ночью на КПП, предлагали деньги, ту же водку, чтобы им разрешили покопаться в барахле и отобрать, что их заинтересует. А дальше, видимо, планировали сдать в комиссионку, там ведь нет дозиметрического контроля. Гнали этих мерзавцев прочь, жаль - их наказать, в общем-то, нельзя. Нет статьи.