Черное солнце
Шрифт:
Непринужденно взмыв с кровати, потянувшись, Лаврик предложил совершенно безразличным тоном:
— Кирилл, а не погулять ли нам на свежем воздухе? Жара уж спала… Разговор есть.
Ну, точно, будут сюрпризы… Но не откажешь ведь, не станет тащить на улицу ради пустой болтовни…
— Пошли, — сказал Мазур, поднимая со стула свое кепи наподобие натовского, какие здесь все таскали с камуфляжем.
Основная часть советских советников обосновалась на окраине столицы, на бывшей португальской военной базе. Место было удобное — добротные кирпичные казармы и маленькие двухэтажные домики для старших офицеров, немаленький танкодром, на котором без труда разместили и автопарк и кое-какую бронетехнику, на века замощенный плац (на нем уже два раза устраивали некое подобие военного парада, когда из Союза прибывали особо важные персоны). Да вдобавок все это обнесено чуть ли не трехметровой бетонной стеной
Они вышли в небольшой дворик. Небольшой двухэтажный домик, где разместили их группу, был вдобавок ко всему огорожен высоким забором из листов рифленого железа, так что снаружи виднелась только крыша — и высоченный столб, а на нем красовалась видимая из любого уголка базы антенна — металлическая, длиной в полметра, крайне заковыристых очертаний, со спиралями, загадочными решетками, кольцами и пучками сверкающих штырей. Хреновина эта выглядела крайне загадочно и весьма внушительно.
Это была чистейшей воды бутафория, призванная не только скрыть их подлинные физиономии, но и обеспечить полное равнодушие окружающих. Просто загадочные личности, не подчинявшиеся начальнику гарнизона, непременно вызвали бы живейший интерес и долгие пересуды. Когда же по военному городку заранее был мастерски запущен слух, что за отдельным забором будут квартировать «какие-то шибко секретные связисты», местные, от полковников до последнего желторотого лейтенантика, моментально потеряли к прибывшим всякие интерес. В конце концов, секретные связисты — это банально, чертовски скучно и совершенно неинтересно. В рядах доблестной Советской Армии отыщется немало гораздо более экзотических персонажей…
Часового во внутреннем дворике Морской Змей не ставил — это был бы уже перебор. Они просто-напросто отодвинули щеколду, вышли, плотно притворили за собой вырезанную в железном листе калитку и не спеша зашагали вдоль длинных зданий, огибая плац справа. Немногочисленные встречные смотрели на них, как на пустое место, тем самым демонстрируя легонькое превосходство: мы, знаете ли, сплошь и рядом хлещемся в джунглях со всякой контрой, а эти чаек попивают за отдельным заборчиком, выстукивая секретную морзянку в полной безопасности. Именно такое положение дел группу как нельзя более устраивало — как людей профессионально скромных сверх всякой меры…
— Кирилл, — безмятежным тоном сказал Лаврик. — Я тебе когда-нибудь пакости делал?
— Не припомню, — честно признался Мазур.
— А глупое, обывательское любопытство за мной замечалось когда-нибудь?
— Не припомню, — повторил Мазур насторожившись.
— Вот то-то. А посему давай-ка в интересах дела посплетничаем о бабах. Точнее, об одной конкретной бабе. Рамона к тебе по-прежнему липнет?
— Липнет, — сказал Мазур без особой охоты. — И водопады смотреть звала, и городские достопримечательности показывать, и вообще…
— И смотрит блядски, — уверенно сказал Лаврик. — И подает сигналы, которые мужик твоего возраста и опыта просто обязан понять и отреагировать соответственно… А?
— Ну, — буркнул Мазур.
— И тебе уже совершенно ясно, что если ты ее завалишь, она сопротивляться не будет, наоборот… А?
— Ну, — повторил Мазур неохотно.
— Терпеть не могу загадок, — сказал Лаврик. — Сам знаешь. А тут передо мной в полный рост торчит нешуточная загадка: почему ты ее до сих пор не отодрал?
— Да вот как-то так получилось…
— Давай серьезно, — сказал Лаврик. — Стал бы я к тебе приставать из пошлого любопытства… Что мы имеем? Есть очаровательная молодая девка, на которую слюнки пускает весь местный гарнизон. И есть старший лейтенант Мазур, широко известный в узких кругах как ухарь, при удобном случае готовый завалить приятную красотку. Ты только не изображай оскорбленную невинность, пора бы уяснить, что я всегда все обо всех знаю. Немаловажное уточнение: речь идет не об официантке Светочке, прапорщике Катеньке и беспутной доченьке контр-адмирала Чалмаева. Я не люблю неправильностей, Кирюш. А именно неправильность я сейчас наблюдаю. Дважды за время нашей совместной службы бравый Кы Сы Мазур заваливал девочек в ситуациях, когда для его карьеры это могло кончиться крайне печально, а втык был бы грандиозным. Я про французскую переводчицу в Бургабе, очаровательную мадемуазель Мирей и про Наташеньку Извольскую в Аль-Шаруте. Вот за них, стукни на тебя какая сволочь, ты бы получил по полной программе. Французская подданная из страны, пусть и не являющейся уже членом НАТО, но все равно числящаяся в списке потенциальных противников, и внучка белоэмигранта-врангелевца,
чей папаша возглавлял эмигрантский центр, существующий на денежки ЦРУ. Ну да, ни Мирей не работала на французскую разведку, ни Наташа не участвовала в папашиных делах. Но все равно, за такие постельные связи тебе могли всыпать так, что дальше некуда. Каптеркой бы заведовал где-нибудь в Камчатском пограничном отряде, уже без партбилета. И не мог ты этого не понимать. Однако рискнул. Оно и понято: девки были хороши… И я всерьез не понимаю: отчего ты теперь нос воротишь от очаровательной девки, которая усиленно вешается тебе на шею? При том, что ситуация качественно другая: наша красавица Рамона — капитан Революционных вооруженных сил республики Куба, контрразведчица, координатор меж нашими и кубинскими особистами, правая рука генерала Санчеса, второго человека в командовании кубинским корпусом. Проверенный на сто кругов товарищ, верный союзник, брат по оружию, то бишь сестра… Даже если до начальства дойдет, что вы с ней трахаетесь, тебя самое большее матерно пожурят, без всяких выговоров и занесений в личное дело. Ну, максимум влепят выговор из тех, что легко потом снимается. Одним словом, риска никакого. Девка — раскрасавица и сама лезет. А ты нос воротишь. Это неправильно. И я тебя по службе спрашиваю: причина — в чем?Он говорил тихо и серьезно, остановился, хмуро уставился, нетерпеливо дожидаясь ответа. Мазур зло, тяжко вздохнул.
— Ну? — настойчиво спросил Лаврик.
— Да понимаешь… — Мазур пожал плечами, подбирая слова. — Что-то мне в ней не то… Не нравится мне тут что-то…
— А конкретно?
— У нее глаза холодные, — сказал Мазур. — Улыбается в сорок четыре зуба, глазищами играет, томным голосом намеки делает, а в глазах — ледок… Не нравится мне это. Может, мне просто кажется…
— Не думаю, — тихо и серьезно сказал Лаврик. — В сочетании с кое-какой другой информацией это, знаешь ли, наталкивает…
— А что такое? Или секрет?
Лаврик ухмыльнулся:
— Да какие могут быть от тебя секреты, если ты в этой истории по уши…
— Эй! — сердито сказал Мазур. — Что ты там опять комбинируешь? Ни в какой я не истории. Нет никакой истории. Она липнет, а у меня нет никакого желания. Какая тут история?
— Интересная, — сказал Лаврик. — Во-первых, по достовернейшей информации, наша красотка давно и регулярно трахается с генералом Санчесом. У кубинцев на такие вещи смотрят проще — горячий народ, им в таких случаях и в голову не придет партком собирать и моральное разложение шить. Далее. Согласно тем же достовернейшим источникам, у них там полная сексуальная гармония. Хотя Санчесу за пятьдесят, мужик крепкий. То как зверь она завоет, то заплачет, как дитя… Во-вторых. Примерно месяц назад она вдруг закрутила бурный роман с одним нашим вертолетчиком. Три недели крутила. Только неделю назад, за пять дней до нашего прибытия, парень погиб где-то возле Квеши. Ракетой влепили в вертолет, неизвестно даже кто — там столько разной сволочи шляется… А теперь она, едва успев слезинку сронить, начала обхаживать тебя…
— И что ты хочешь всем этим сказать?
— Что имеет место быть нечто неправильное, — ответил Лаврик. — Чутье, интуиция, называй, как хочешь… Я не понимаю, в чем тут дело, но, голову даю на отсечение, тут есть какой-то потайной смысл… Будь она просто-напросто шлюхой и нимфоманкой, развлекалась бы у себя в штабе. К чему далеко ходить? Там полно темпераментных мужиков, которым только мигни… К тому же, как я уже говорил, у них на эти дела смотрят сквозь пальцы. Но среди своих она и не пыталась развлекаться.
Мазур хмыкнул:
— Может, просто боялась, что Санчес узнает. Мужики в таком возрасте особо ревнивые…
— Так-то оно так… — протянул Лаврик. — Но свои развлечения у нас она нисколечко не скрывала. На базе бывает куча кубинцев, многие не раз видели, как она с тем майором начинала нежничать еще в машине, уж за три недели-то до Санчеса могли дойти слухи… Но она ни малейшей конспирации не соблюдает, ни в прошлый раз, ни теперь. А ведь у кубинцев тоже навалом народу, который обязан генералам подробные сводки строчить о поведении личного состава…
— Ты же говорил, они на такие дела смотрят сквозь пальцы.
— Пальцы пальцами, а сводки сводками… Скройся!
Он схватил Мазура за локоть и моментально утащил за угол. Мимо промчался открытый джип, классический американский «Виллис» с опущенным на капот лобовым стеклом. И управляла им черноволосая красотка в камуфляже, которую оба моментально узнали.
— Вот так, — хмыкнул Лаврик. — Зуб даю, к нам в располагу покатила. И явно для того, чтобы навестить Кы Сы Мазура… — Вариант нимфоманки, я уверен, отпадает, — сказал Лаврик, непринужденно продолжая прерванный разговор. — Я бы рискнул выдвинуть версию, что у нее к тебе интерес, не имеющий ничего общего со здоровой эротикой.