Черное время

До вечера (относительного, естественно, так как смена дня и ночи на Ван-Бисбруке не совпадала с двадцатичетырехчасовым суточным циклом Земли) Маттер гонял инк в темпе погони, заставляя работать на пределе возможностей, затем попытался проникнуть в базу данных Института пограничных физических проблем. Потребовались результаты последних экспериментов с эйнсофом, без которых невозможно было интерпретировать уже имеющиеся данные. Однако это ему сделать не удалось. Инк Института был защищен новой антивирусной и антихакерской программой, которая сама попыталась взломать защиту маттеровского компьютера. Пришлось выходить из Интерсети и блокировать доступ к инку, чтобы никто не смог вычислить его адрес.

Раздосадованный помехой, Герхард наорал на жену, подвернувшуюся под руку, налил себе сухого вина, чтобы успокоиться, потом добавил виски, посидел немного, размышляя о нелегкой доле ученого, и созрел для подвигов. Мелькнула мысль, что не мешало бы посоветоваться с Баренцом или Ромашиным, но рассудка не зацепила. Маттер включил консорт-линию, веря, что криптоаппаратура контроля связи не подведет, и набрал личный номер руководителя группы по исследованию эйнсофа Казимира Ландсберга.

– Герхард? – удивился бывший председатель СЭКОНа, когда виом воспроизвел его рыхлое, с презрительной складкой губ, сонное лицо. – Три часа ночи! Не мог дождаться утра? Постой… ты же в бегах…

– В бегах, – ухмыльнулся Маттер. – Благодаря твоим приятелям из Ордена, чтоб у них хрен на лбу вырос! Извини, что разбудил, у нас тут еще вечер.

– Где это – у вас?

– Не на Земле. Слушай, Казимир, не мог бы ты помочь в честь былой дружбы? Я тут столкнулся с одной проблемкой… мне срочно нужны ваши последние результаты. Не сбросишь на мой сервер?

Ландсберг помял лицо ладонью, качнул головой.

– Нахал ты, однако, Гера. Ты же знаешь положение дел. За один только разговор с тобой меня запросто могут выгнать из института!

– Авось не выгонят, не узнают. Если только сам не признаешься. Так поможешь или нет?

– Не могу, не имею права. Хотя… если сделать иначе… приходи ко мне, дам посмотреть записи прямо из оперативного инка. Что запомнишь, то твое. Заодно посидим, поговорим, вспомним добрые старые времена.

– Для кого-то они, может быть, и добрые. Честно говоря, неохота мне мотаться туда-сюда по метро, как заяц… а с другой стороны, почему бы не посидеть? Где ты сейчас обитаешь?

– Домой лучше не надо, жену разбудишь, давай в институт и, если можно, через пару часов. Я закажу чего-нибудь выпить и закусить.

– Пропуск нужен?

– Я сам тебя встречу.

– О’кей.

Виом погас.

Маттер допил виски, полежал в кресле, приятно расслабленный, вспоминая детство, и пошел переодеваться. Спустя час он тихонько покинул базу через терминал метро, забыв о своем обещании предупреждать руководство Сопротивления о намерениях выйти за пределы охраняемой территории. Охранника, который попытался задержать его и попросил показать разрешение на выход, Маттер просто «выключил» мысленно-волевым усилием, так что тот не мог потом вспомнить, что произошло. Лишь автомат защиты метро зафиксировал старт и личность пользователя, но об этом стало известно позже, когда произошла смена дежурных.

Институт пограничных физических проблем располагался в Москве, на территории старинного парка, где когда-то, двести с лишним лет назад, стоял Институт ядерных исследований имени Курчатова. Собственно, ИПФП являлся его преемником и использовал сложившуюся подземную и надземную инфраструктуру «Курчатника», хотя его основной корпус был построен недавно и представлял собой суперсовременное здание-организм, выращенное в стиле «виноградная гроздь».

Терминал метро института находился в одной из нижних «виноградин» здания-грозди.

Маттер вышел из кабины, сканируя пространство холла и всего института «локатором» «третьего глаза», но опасности не учуял. Несмотря на то что на долготе Москвы была ночь, институт работал, поэтому в здании царила деловая атмосфера, хотя ночной ритм деятельности все-таки был поспокойнее дневного.

Ландсберг ждал гостя у выхода из зала метро. Небольшого роста, он вдобавок еще и горбился, отчего казался маленьким и несчастным. Лишь сверкающий в запавших глазках огонь высокомерной самоуверенности указывал на силу воли этого человека, отличавшегося жестоким стремлением к абсолютной власти.

Они пожали друг другу руки.

– Привет, ненормал. Мне говорили, что ты сбежал с Земли. Не боишься, что я тебя сдам Службе?

– Если бы хотел сдать – не предупреждал бы, – хохотнул Герхард. – Конечно, на Земле теперь неуютно работать, но ты же знаешь, мне нужен всего лишь доступ к Интерсети и к базам данных Больших Умников. Все остальное, – он постучал пальцем по лысому черепу, – я ношу здесь.

– Поехали ко мне.

Они сели в лифт, вышли через минуту на сорок втором горизонте здания, перед дверью с табличкой: «Сектор ИМП». Дверь открылась.

Коридор с пятью светлыми прямоугольниками дверей, в толще которых горят оранжевые огоньки, указывая на отсутствие хозяев. Огонек на второй двери слева сменил цвет на зеленый, дверь растаяла.

Рабочий модуль Ландсберга представлял собой стандартный технококон с вириалом инка, рабочим столом, креслом и крохотной зоной отдыха. Видеопласт модуля был выключен, из-за чего подсвеченные изнутри алмазной россыпью искр стены, казалось, имели огромную многометровую толщину.

– Я думал, ты уже не вернешься к науке, – сказал Маттер, озираясь. – По опыту знаю, что люди, вкусившие прелестей политики, к прежней своей деятельности не возвращаются.

Глаза Ландсберга под мощными бровями недобро сверкнули.

– Я еще взлечу на Олимп! Немного ждать осталось. Они у меня вот где все будут! – Он сжал кулак.

– Кто?

– Есть деятели… – По губам начальника сектора скользнула кривая улыбка. – Не дают развернуться. Да и ты попал не в ту компанию, старик. Бросил бы играть в эти дурацкие игры с Сопротивлением, поиском суперцивилизаций, попытками помешать нам.

– Откуда ты знаешь, чем я занимаюсь?

– Разве ты не встречался с Барашенковым неделю назад? Он и рассказал. Кстати, почему ко мне не зашел?

– Ты отсутствовал, а материал мне был нужен срочно.

– Садись, побеседуем. Пить что-нибудь будешь?

– Только джин с тоником и со льдом, если есть.

Ландсберг достал из бара стаканчики, бутылки с джином и виски, налил гостю джина, себе виски, бросил в каждый стаканчик по кубику льда. Они сели на изогнутый буквой «с» диванчик в зоне отдыха.

– Что ты хотел узнать конкретно?

– Результаты последних экспериментов с эйнсофом.

Ландсберг сделал глоток, поморщился.