Черновик
Шрифт:
— Игоревич, — кисло сказал Котя. — Мог бы и запомнить.
— Очень приятно. — Роза Белая кивнула. Покосилась на неподвижное тело в черном, сочувственно, но без капли сомнений на лице покачала головой. — Глупцы…
— Кто они? — спросил я.
— Не знаю, Кирилл Данилович. Не знаю. Они увидели гостиницу и смогли в нее войти — значит не лишены известных способностей. Но они не из наших.
Мы с Котей переглянулись.
— А что они хотели?
— Мне кажется, они сами это с трудом понимали, — фыркнула Роза. — Они искали моего постояльца. Но у меня сейчас нет постояльцев. Не сезон,
Котя послушно выскочил из курительной.
— Какой вежливый молодой человек. — Роза одобрительно кивнула. — Приятно, что у вас сохранились друзья среди людей.
— А не должны были?
— Разве тебя не забыли родные и близкие? — вопросом ответила Роза. — Такова наша судьба…
Из залы донесся грохот падающего стула. И вскрик. Роза Давидовна привстала в кресле:
— Ты убил всех?
— А сколько их было? — Я ответил, уже понимая, что ответом никак не будет «четверо».
— Семеро… или шестеро? Нет, наверное…
Я не стал возиться и уточнять. Схватил дубинку, которую положил на журнальный столик. И бросился к двери.
Видимо, они спустились со второго этажа. Один держал Котю за волосы, запрокидывая голову и приставив к горлу нож. В руках у Коти был большой стеклянный кувшин с водой. Еще двое в черном, тоже с ножами в руках, осторожно крались к курительной комнате.
Мое появление их явно не порадовало. На несколько секунд все застыли.
— Отпустите его, — сказал я.
Державший Котю сделал недвусмысленный жест, проведя ножом у самого горла пленника.
— Не трогай его! — Один из черных вдруг стянул с лица капюшон. К моему удивлению, это оказалась девушка: лет двадцати, коротко стриженная, с чуть раскосыми глазами и смуглым лицом. Не чистая азиатка, но явно с изрядной долей восточной крови. — Кто ты?
— Не важно, — быстро ответил я. — Отпустите моего друга!
Девушка колебалась. Видимо, они не видели и не слышали предыдущей схватки. Но вот ее результаты были перед ними налицо.
— Если отпустим, ты позволишь нам уйти?
Котя умоляюще смотрел на меня. На долю скромного труженика «желтой» прессы выпало на сегодня изрядно приключений.
Честно говоря, я не сомневался, что смогу убить еще троих. И даже был почти уверен, что Котя не пострадает.
…Я поднимаю руку — так быстро, что они не успевают среагировать. Бросаю дубинку — она летит, будто предназначенный для метания снаряд, и тяжело бьет в лоб держащего Котю черного. Тот валится навзничь — то ли мертвый, то ли оглушенный. А я уже прыгаю вперед, уворачиваюсь от брошенных в меня ножей — стальных молний, беспомощно режущих воздух, сворачиваю шею черному в маске — снова этот влажный тягучий хруст, девушку бью в живот, потом по затылку — она падает без сознания, и ее еще можно будет допросить…
Скорее всего так оно и будет.
Если, конечно, та непонятная сила, что помогает мне расправляться с вооруженными врагами, позволит оставить кого-то в живых…
— Отпустите его и уходите, — сказал я.
— Он врет, — быстро сказал державший Котю черный. Судя по голосу, это был молодой
парень — и на самой грани истерики. — Он нас убьет. Полицейский функционал не отпустит…— Он таможенник, дурак! — выкрикнула девушка. — Мы уходим! Отпускаем твоего друга и уходим!
Она разжала ладонь, и нож упал на пол. С секундным колебанием выпустил нож и ее напарник. Они стали пятиться, отступая к двери.
Державший Котю парень неохотно убрал руку с ножом и легонько отпихнул пленника. Котя, смешно семеня ногами, побежал ко мне, так и не выпустив графин с водой. Я шагнул вперед, прикрывая Котю собой. Велел:
— Отнеси водичку Розе Давидовне.
Ничего так не спасает от паники, как простые и внятные действия. Котя кивнул и юркнул в курительную.
Уцелевшая троица налетчиков спешила ретироваться. Первой исчезла в двери девушка, за ней — ее напарник. Последним шел тот, кто держал Котю.
И вот тут я сглупил. Буквально на секунду повернул голову, глянул, что творится в курительной. Ничего особенного там не происходило: старуха стояла и жадно пила прямо из графина, Котя опасливо косился на дверь.
Левое плечо пронзила острая боль. Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть последнего налетчика, готовящегося юркнуть в дверь. Из моего плеча торчал хвостик метательного ножа.
Я взмахнул рукой, и дубинка пронеслась в воздухе, тюкнув парня в затылок. Даже через всю залу мне было видно, что череп под ударом промялся, будто спелое яблоко от удара кулака. Черный раскинул руки и рухнул в проем двери.
Вот идиот…
Дверь вдруг хлопнула — и сама собой закрылась, выдавив при этом тело в прихожую. На двери громыхнул, закрываясь, тяжелый засов. Послышался голос Розы:
— Вот так спокойнее будет.
Подцепив нож, я вытащил его из руки. Снаружи ничего не было, только разрез. А вот где-то под курткой по руке текла кровь, удивительно густая и горячая. Больно не было, только ныло и пульсировало, отдавая куда-то в пальцы.
Я ввалился в курительную. Бросил окровавленный нож на столик. Сел, зажимая рану. Котя с ужасом уставился на меня.
— Царапина, — сказал я.
— Я… я перевяжу… — пробормотал Котя. — Кирилл, ты как? На тебе лица нет…
Удивительная вещь — человек. Я убил пятерых. И никаких положенных, если верить писателям, угрызений совести и тяжких переживаний не испытал. А одна-единственная рана, понятное дело, что неопасная, — и сразу стало страшно. Сразу холодок в груди.
— Дайте-ка посмотреть, молодой человек…
Уверенными движениями Роза помогла мне снять куртку и свитер, расстегнула рубашку. Рукав был весь в крови. Морщась, я вытащил руку.
— Минуточку, — сказала Роза. В руках у нее появился мокрый платок, которым она аккуратно стирала кровь. Я посмотрел на свое плечо. Там был шрам, покрытый воспаленной красной коростой.
— Для вас это внове? — Роза посмотрела мне в глаза.
Я кивнул.
— Привыкнете.
Старуха отвернулась и пристально посмотрела на неподвижно лежащую женщину. Позвала:
— Клавдия! Клава, очнись!
Женщина медленно, заторможенно приподнялась. Посмотрела на Розу, потом на нас.
— Видишь, все хорошо, — сказала Роза. — Помощь пришла. Тебе лучше?