ЧЕРНОВОЙ ВАРИАНТ
Шрифт:
Что тебе неприятно, того не делай ближнему, вот сущность всей Торы; все остальное - только комментарий... [28, т. 6, с. 502].
С. БЕРНФЕЛЬД:
...каждый человек может присоединиться к этому учению. Заповедь любви к человечеству несомненно распространяется и на не-евреев... Здесь ясно обнаруживается универсализм иудаизма [28, т. 8, с. 951].
На том фундаменте вознеслись две религии, под которыми и ныне пол-человечества: ислам (“коран” от древнееврейского “кара” - “читать священное”) и христианство.
З.КОСИДОВСКИЙ:
...первые приверженцы Иисуса не порывали с иудаизмом. Напротив, они тщательно соблюдали все правила моисеевой религии, посещали храмы и синагоги... <...>
Рабовладельческий Рим на пороге христианства. Росли города, богатели дельцы, простонародье, разоряясь, теряло землю и хлеб и свободу, кровью рабов запекались поля - бич и меч, и бунтари, распятые вдоль дорог, по которым империя шагала под грохот низвергающихся языческих культов. Никакой прежний идол - городской ли, домашний, племенной, цезарь ли, подобострастно обожествленный, - ни один языческий бог не мог потягаться с ходом истории, никого не мог выдернуть из-под ее колес.
А рядом, в эллинистических городах империи, в Палестине, бунтом начиненной, в самом Риме единый иудейский Бог соблазнял беспомощных язычников и завидной живучестью верных Ему еврейских общин и обещанием царства справедливости на земле. “Мессианистские идеи иудеев и христиан встречали среди деклассированных социальных низов чрезвычайно благодатную почву” [3. КОСИДОВСКИЙ, 30, с. 243].
Многие обращались к иудаизму. Двери синагог, пишет Г. ФАСТ [27, с. 146], открылись даже тем, кто не обрезался, боясь импотенции (ходили и такие антисемитские слухи), - эти “полуевреи” вместе с евреями поклонялись единому Богу и, как знать, не маячил ли то конец извечной людской розни?..
Но еще приманчивей оказались евреи-христиане, братство их общежитии посреди земной муки и вечное блаженство за гробом - все наградой за одну только веру в Иисуса. Бесхлопотный путь, христианский апостол Павел заботливо устлал его непротивлением римской силе, библейской любовью и, рядом, враждой к евреям, отвергшим бога-Христа - потрафил
всем, от провинциального варвара до римского императора, чтобы нетряско катиться христианству из лачуг во дворцы. А следом за Павлом идущие еще более порадели: задним числом присочинили Христу - нагорную проповедь [30, с. 41], Павлу - прославление Любви [31, с. 165], и, красивых мифов напридумав, на дрожжах Ветхого завета круто замесили свой Новый - великолепная вышла опара, на ней по потребности легко всходили и библейское “Не убий” и христианское “Не мир, но меч”. И, конечно, “Бей жидов”.
Но и “Все люди - братья” - это от иудаизма в христианство вросло - не выдрать.
В житии Сергия Радонежского сказано, что его целью было “побеждать страх перед ненавистной раздельностью мира” [43, и 16].
По С. СОЛОВЬЕВУ и В. ЭЙНГОРНУ:
Сын знатного ростовского боярина Варфоломей родился в 1314 году. После смерти родителей Варфоломей ушел и радонежские леса, где построил келью (сейчас здесь Троице-Сергиева Лавра, подмосковный город Загорск). В 1337 году Варфоломей постригся в монахи, приняв имя Сергия.
Он жил в глухом лесу, не видя лица человеческого; один медведь приходил к пустыннику делить с ним его скудную пищу. Спустя два года стали появляться странники, желая возле него поселиться. Сергий их предупреждал: “...место это трудно, голодно и бедно; готовьтесь не к покою и веселию, но к трудам, поту, печалям, напастям”.
Неубоявшихся собралось двенадцать человек. Родился монастырь: несколько бедных келий, огороженных тыном. Сергий “служил всем как раб купленный”: строил кельи, носил дрова и воду, готовил еду, шил платье и сапоги... Руководить братией отказался, пригласил в игумены постригшего его ранее Митрофана и только после его смерти в 1354 году стал настоятелем.
Сергий строго запретил инокам выходить из монастыря для сбора подаяния: каждый должен был кормиться собственным трудом. Монастырь бедствовал, нехватало даже воды и хлеба, - случалось, монахи роптали. Сергий смирял недовольных и своим
примером (его одеждой были худшие в монастыре отрепья), и убедительным словом: “вси имеяху Сергия яко единого от пророк” [ЕПИФАНИЙ ПРЕМУДРЫЙ, автор “Жития Сергия”].Мудрость игумена, честность братии - слава монастыря замерцала во мгле полуживой под татарами Руси, потянулись к нему князья, иноки, смерды - Сергий принимал всех, утешал, наставлял. Обитель богатела пожертвованиями, росла. Греческий митрополит привез Сергию дары и приветную грамоту константинопольского патриарха с благословением на “общинножитие” по византийскому образцу. Это предполагало (как писалось впоследствии в церковных документах): “ни игумен, ни братия не должны иметь ничего своего... есть и пить должны в трапезе все вместе; одежду необходимую должно брать у игумена из обыкновенных, а не из немецких сукон, шубы бараньи носить без пуху, обувь, даже онучи, брать у игумена и лишнего платья не держать”; “чернецам быть у игумена и старцев в послушании”; “а с женщинами сообщаться и разговаривать чернецу хуже всего...”.
Сергий твердо повел монахов по указанному пути: недовольных “коммуной” у себя не держал. “Общее житие” стало основой русского монастырского быта тех времен, поскольку Сергий “был учитель всем монастырям, иже в Руси”: ученики его основали 40 монастырей, из которых вышли создатели еще 50-ти обителей.
Слава Сергия Радонежского неотвратимо втягивала его в общерусские заботы. Татарская петля охлестнула горло Руси. Одной молитвой зла не одолеть. Не Сергий, конечно, назначил Москве быть головой борьбы с татарами, - но именно ему во многом обязано великое княжество Московское своим возвышением над удельными князьями. Сергий гасил склоки князей, приводил их под московскую волю то уговорами, а то и силой, как в Нижнем Новгороде в 1365 году, когда он за непослушание Москве закрыл все тамошние церкви.
Многочисленные монастыри, основанные последователями Сергия, становились в русских землях проводниками его усилий. Пропаганда монахов сработала: к 1380 году почти все русские князья подчинились московскому великому князю Димитрию.
И Куликовская битва с татарами в большой степени была творением Сергия, К нему ездил перед походом советоваться князь Димитрий; воин колебался - монах настаивал: дерись! На подступах к Дону вид готовых к бою татар вновь обескуражил московского полководца - срочный гонец от Сергия укрепил княжью отвагу.
Наконец, в 1389 году Сергий своей рукой скрепил завещание Димитрия (уже Донского), по которому престол наследовал старший сын - это должно было покончить с распрями внутри великокняжеской семьи [24, кн. 2, с. 597-604; 44, с. 6-18].
И. ЗАБЕЛИН:
Он [преподобный Сергий Радонежский] скончался в 1391 г., сентября 25.
<...> Преподобный, как начал монастырскую жизнь в нищете в скудости, так и оставался в ней уже добровольно до конца своих дней. Особенно не любил он золота. Когда митрополит Алексий пожелал благословить его на свое место, на митрополию, и возложил на него золотой крест, преподобный отрекся от великой чести, сказавши при этом, что не был никогда златоносцем [45, с.227].
АНТИСЕМИТИЯ. Право
Л. ФЕЙХТВАНГЕР (Иудейская война):
...город Магдала сделал попытку защищаться. Но его жители не могли устоять против римской артиллерии...
<...> Два дня спустя Веспасиан созвал военный совет. <...> как поступить с теми многочисленными взятыми в плен беглецами, которые ринулись в хорошо укрепленный город из других местностей?.. Их оказалось около тридцати восьми тысяч. Расследовать, в какой мере каждый из них является бунтовщиком, - слишком большая возня. Просто отпустить их - для этого они слишком подозрительны. Держать их долго в плену сложно. Вместе с тем они сдались римлянам без сопротивления, на милость победителей, и Веспасиан считал, что просто прикончить их все же нечестно.