ЧЕРНОВОЙ ВАРИАНТ
Шрифт:
Д-р БЕККЕР - Рауффу (из переписки творцов “душегубки”):
...я приказал, чтобы во время выпуска газа служебный персонал находился на возможно большем расстоянии от автомашины с тем, чтобы их здоровье не страдало от газа... <...> Я обратил внимание командира... на огромный психологический вред и ущерб для здоровья, которые эта работа может иметь для них... Люди жалуются мне на головные боли, которые появляются после каждой разгрузки. <...> Я прошу вас отдать соответствующие приказы для того, чтобы предохранить служебный персонал от ущерба их здоровью [3, т. 1, с. 832].
Еще
Из приговора Нюрнбергского Международного Военного Трибунала:
...в Германии уже в 1940 году... все престарелые, душевнобольные и неизлечимо больные - “лишние рты” - переводились в особые учреждения, где их убивали...
...было убито около 270000 человек [3, т. 2, с. 1014].
Национал-социальная гигиена...
ГИММЛЕР (речь на совещании офицеров СС в Житомире, 1942 г.):
Всякую хорошую кровь... вы должны добыть или уничтожить [57, с. 41].
Н. ШВЕРНИК:
...в Саласпилском лагере у детей было выкачано до 3500 литров крови [57, с. 41].
М. БРИНКМАН (бывшая узница лагеря уничтожения Саласпилс):
Заболевшим корью детям что-то впрыскивали, после чего начиналось воспаление глаз, и через несколько дней глаза вытекали [57, с. 41].
Ф. БЛАХА (концлагерь Дахау):
Некоторых заключенных убивали только потому, что они имели дизентерию, их тошнило, в результате чего они причиняли сестрам много забот. Душевнобольных уничтожали. Им делали в камерах впрыскивания или расстреливали [3, т. 1, с. 693].
М.-К. ВАЙЯН-КУТЮРЬЕ (концлагерь Освенцим):
Причины смертности были весьма различны. Прежде всего она была вызвана полным отсутствием элементарных гигиенических условий. ...на 12 тысяч заключенных был лишь один кран с водой, непригодной для питья, и эта вода не всегда бывала.... немцы разрешали подходить к нему лишь мимо охраны из немецких заключенных-уголовников, которые при этом нас жестоко избивали. <...> В течение более трех месяцев мы не меняли белья. Когда шел снег, мы растапливали его для того, чтобы умыться. <...> Мы умирали от жажды, потому что только два раза в день нам выдавали четверть литра похлебки.
<...>
Другой причиной смертности или эпидемий было то, что нам давали есть в больших красных котелках, которые каждый раз прополаскивали только холодной водой. Так как все женщины были больны, и они не могли выйти ночью к месту, которое не поддается описанию, - к канаве, где они могли отправить свои естественные потребности, - они использовали эти котелки не по назначению. На следующий день котелки собирали, выливали их содержимое в помойную яму, и днем их пускала в употребление следующая группа людей.
<...>
“Лазаретом” был блок, в который помещали больных. <...> Для того, чтобы быть допущенным, приходилось выстаивать в очереди в течение многих часов даже с температурой 40°. Часто больные умирали у входа в лазарет... ...когда там было слишком много народу, эсэсовцы хватали всех женщин, стоявших в очереди, и направляли их прямо ...в газовую камеру. Вот почему зачастую многие женщины предпочитали не ходить в лазарет и умирали на работе или во время переклички [3, т. 1, с. 866-868].
Т. ИВАШКО (Освенцимский лазарет):
Больные лежали на бумажных тюфяках, набитых так называемой древесной шерстью. Трехъярусные деревянные кровати мешали подойти к больным, которые, в свою очередь, с трудом или вовсе не могли подняться с постели. Большинство больных, не считая многих
других болезней, страдало алиментарным поносом, поэтому тюфяки запачканы были калом и гнойными выделениями, сочившимися из ран. ...больные лежали раздетые догола, часто по два человека на одном тюфяке, накрытые грязными и завшивленными покрывалами. ...стояла неописуемая вонь, стоны умирающих и бредящих... сливались с голосами тех, кто просил воды или звал на помощь [50, с. 86].М.-К. ВАЙЯН-КУТЮРЬЕ (Освенцим):
В продолжение многих часов живые лежали вместе с мертвыми...
Во время... эпидемий ежедневно умирало... до 350 человек.
<...>
Если еврейские женщины, попадавшие в лагерь, находились на первых месяцах беременности, им делали аборт. Когда же они находились на одном из последних месяцев, то после того, как они производили на свет ребенка, его топили в ведре с водой.... этим руководила немка-акушерка... Спустя некоторое время приехал новый врач, и в продолжение двух месяцев новорожденных еврейских детей перестали убивать. Но однажды из Берлина пришел приказ, в котором говорилось, что их снова следует уничтожать. Тогда матерей с детьми вызвали в лазарет, посадили на грузовики и увезли в газовую камеру.
<...>
...когда женщины нееврейской национальности производили на свет детей, их не отбирали у матерей, но в связи с тем, что условия в лагере были ужасны, новорожденные редко выживали более 4-5 недель.
<...>
Евреек травили газом почти без всякого повода. Так, например, отравили евреек, находившихся в блоке для чесоточных, хотя каждому известно, что от чесотки можно вылечить... за три дня. ...из 500 больных тифом, находившихся в блоке для выздоравливающих, 450 отправлено в газовую камеру.
...в рождество 1943 года... прибывали грузовики, которые не были покрыты брезентом, и на них погружали этих совершенно раздетых женщин в таком количестве, в каком грузовики могли их вместить. Затем каждый раз, когда грузовик трогался с места, заслуживший себе известность Гесслер... бежал за грузовиком и наносил... женщинам двойной удар своей дубинкой. Женщины знали, что их везут в газовую камеру, и пытались вырваться. Их избивали жесточайшим образом [3, т. 1, с. 868-874].
М. НИЛЬСЕН (рассказ работника штутгофского крематория):
...евреек привезли в крематорий. Врачам было приказано умертвить их. Врачи отказались. Тогда один шарфюрер... взялся выполнить этот приказ. <...> По указанию врача-эсэсовца он вводил пустым шприцом воздух в сонную артерию, и когда воздух достигал сердца, оно останавливалось. Когда женщин тащили в крематорий, они отчаянно кричали и метались. Персоналу крематория было приказано держать их, пока эсэсовец качал воздух в сонную артерию. Сначала все шло нормально. Одна за другой они умирали... А потом один из трупов, сваленных грудой возле печи, вдруг зашевелился. Женщина села и стала звать свою сестру, которая лежала мертвая возле нее. Ожило еще несколько трупов, девочки кричали “мама”, матери звали своих детей. Эсэсовец со шприцем и эсэсовский врач совершенно растерялись. Они вопили и кричали, а потом схватили железные палки для чистки колосников и, как безумные, начали колотить ими направо и налево. Они ломали черепа мертвым и живым, так что только кости хрустели. Наконец, эсэсовский врач взял себя в руки. Он несколько раз выстрелил в воздух из пистолета и прорычал: “Спокойно, спокойно!”. Потом хладнокровно приказал... бросать трупы в печь. “Да, но они еще не все умерли”, - осмелился возразить [я]. “А тебе какое дело, собака?
– взревел эсэсовский врач...
– Либо ты их сожжешь, либо я убью тебя!” И я их сжег... Сначала они не лезли в печь. Мне