Черные ангелы

— Все нормально, — сказал он, обращаясь к человеку в башенке. — Кровоток в норме.

— Гони их к черту!

Рядовой потерял к нам всякий интерес, опустил автомат и даже отвернулся. Человек, который убил блондинку, отступил в тень. И вдруг я понял, что тогда в гостинице он не собирался меня убивать и что он знает о нас все: и что-то мы работаем в газете, и что мы расследуем странные события вокруг блондинки, которую он зарезал, и что сейчас мы идем к главному. Мы были для него мелкой сошкой.

— Лейтенант, я журналист, вы не объясните…

— Валите, валите… — вяло ответил он, глядя куда-то в сторону. — Некогда мне…

Мы почли за благо убраться восвояси.

— Ты видел?! — возмутился Леха. — Нет, ты видел?! На них пластиковые бронежилеты. С каких пор военные носят жилеты?!

— Да, странно… — согласился я. — Но может быть, они по полной программе?

— Может, и по полной, — согласился Леха. — Но все равно странно. И при чем здесь кровоток?

— Ты видел того в черном, без знаков отличия?

— Думаешь, это он? — оглянулся Леха.

Но мы уже не могли разглядеть ни 'бешки', ни людей рядом с ним. Зато не успели пройти еще метров сто, как увидели зеленый танк, замаскированный ветками деревьев. Танкисты сидели на броне и пили пиво.

— Ребят, что здесь происходит? — спросили мы.

— А черт его знает, — охотно ответили они. — Мы здесь всю ночь кемарим. Нас еще даже не кормили. Хорошо ящик горючего подкинули, — похвастался один из них и пнут что-то ногой. Послушался звон бутылок. Судя по всему пустых.

— А какие приказы? — спросил Леха.

— Да никаких, сидим попугаев считаем…

И мы забыли и о лейтенанте с его необычном приборе, и о рядовом, который держал нас на мушке, и даже о человеке в черном, который убил блондинку, — нам предстоял неприятный разговор с главным.

Алфен лечился с куриной ножкой в руках и с салфеткой на груди. Как только мы вошли, он накрыл бутылку газетой. Я успел заметить, что это была самопальная перцовка. Мог бы и нам предложить — мы с Лехой так спешили, что забыли, опохмелялись или нет, потому что до сих пор чувствовали себя немного поломанными. Он потребовал отчета. Конечно, это было не по правилам. Конечно, время еще не истекло. Но Алфен прекрасно понимал, что мы не управимся в оставшееся полдня, к тому же он был с похмелья, и даже новая зазноба в лице зеленоглазой консьержки его не вдохновляла. Кстати, а где же она? От нее за ненадобностью осталась лишь шерстяная кофта, которая в скомканном виде валялась на диване.

Выслушав наш путаный рассказ, он с места в карьер разъярился.

— Это что за пугачевщина?! — закричал он, размахивая куриной ножкой, как саблей. — Давайте сюда планшетник!

— Увы… — я развел руками.

— Вы понимаете… вы понимаете, что наделали?! — он едва не задохнулся.

— Понимаем… — ответили мы хором.

— Я вас уволю! — сорвался он на фальцет и на этот раз потряс куриной ножкой, как боевым стягом.

— Шеф, — сказал я, — нас ждет сам комиссар Пионов, чтобы продолжить расследование. Он поделится с нами информацией. Похоже, мы на пороге грандиозных открытий. К тому же нашелся Мирон Павличко!

— Да?! — с модуляцией в голосе удивился он, выходя из-за стола и приближаясь к нам. Впрочем, для этого не требовалось много времени, потому что кабинет был крохотный. — Ты ищешь связи, как и полагается хорошему журналисту, — саркастически похвалил меня главный, — но дело в том, что связи нет!

— Как нет? — удивился я.

— Нет планшетника — нет связей, — заверил он меня.

Я беспомощно посмотрел на Леху. У него оказался подбит правый глаз. Я только сейчас это заметил. Так, кто у нас левша? Значит, Леха сцепился с художественным редактором. А я знал, что несмотря на небольшой рост, Леха хорошо бодается головой и подныривает под противника, чтобы провести бросок. Благо она у него вся к белых 'перышках'. Однажды мы стояли в очередь за злополучным румынским коньяком. В тот момент, когда подошла наша очередь, какой-то бугай нагло пролез к прилавку. Леха удивился и сделал ему замечание. Бегай отмахнулся от него, как от мухи. И зря это сделал, потому что не знал, с кем связался. Леха поднялся с пола, выставил перед собой голову, как бычок, и попросил:

— Ударь меня еще раз!

Бугай удивился и ударил. Три раза он бил, и три раза Леха поднимался. Но по мере то, как он раз за разом поднимался, самодовольство бугая таяло. Он был выше Лехи на две головы и тяжелее килограммов на сорок. Но никогда не попадал в такие переделки. Для начала Леха сбил ему очки, и рубашка окрасилась первой кровью. Бугай попытался зажать Леху между прилавками и придушить за голову. Но Леха вывернулся, поймал его за руку, взвалил на спину, вытащил на середину зала и бросил на пол. Послушался глухой звук шмякнувшегося теста. Бугай поднялся. Если бы он знал, что его ожидало. После броска он стал безнадежно опаздывать. Как таран, он бросался на Леху в надежде использовать свой главный козырь — вес, но Леха в последний момент уворачивался, и наконец подставил ему подножку — бугай снес прилавок в бакалейном отделе и рассек себе лоб. Больше Леха не давал ему передышки. Он бил и справа и слева, кружа вокруг, как голодная собака, превращая лицо бугая в отбивную. Из носа у бугая текли сопли и кровь. Брови были разбиты в лохмотья — торчали голубые надкостницы. Через пару минут левый глаз безнадежно заплыл, и он им уже ничего не видел, а распухшими губами жадно хватал воздух. Бугай стал хромать, колени его был стесаны и дрожали. Правда, Лехе тоже досталось, но это не шло ни в какое сравнение с жалким видом бугая. Он бы с удовольствием сбежал, но в нем еще оставалось самолюбие. К тому же в толпе любопытствующих присутствовали хорошенькие женщины. Настал момент, когда он просто остановился и уже не шел вперед, а тупо смотрел на Леху, и его единственный зрячий глаз красноречивее любых слов выражал его состояние — бугай был в отчаянии. Несомненно, он всю жизнь жалел и холил себя, любил свое большое тело и считал себя сильным и здоровым. Он стал просить прощения. Ложными выпадами Леха вначале заставил его согнуться и упасть на корточки. После этого вытолкал пинками из магазина. Лучшая часть человечества аплодировала, а две особенно страстные женщины тут же пожелали познакомиться с победителем. Отблеск его славы пал и на меня. Стоит ли говорить, что обе, как всегда, оказались Танями, которые, кстати, и прихватили пару бутылок злополучного румынского коньяка, из-за которого мы едва не отдали богу душу.

— Разве дело только в планшетнике? — удивился Леха. — У нас есть запись расследования.

Я поморщился. Дело в том, что запись надо было еще монтировать, иначе бы главный ничего не понял.

— Да! — почти закричал главный. — Потерять такой козырь! Да мы бы могли!.. — он замер с куриной ножкой в руках, унесенный воображением в невидимые дали.

Леха незаметно пожал плечами и с ухмылкой покосился на меня. Ему приходилось выслушивать от шефа и более грозные тирады.

— …Можно было утереть нос любому конкуренту!..

На большее у него фантазии не хватило.

— …Или на худой конец продать!..

— Шеф! — дружно и радостно вскричали мы, — тогда бы нас точно посадили в тюрьму!

Ведь фактически из планшетника ничего нельзя было выжать, кроме его физического наличия как улики, которая подтверждала пришествие инопланетян. Но этот факт и так был известен.

— А где Мирон? — спросил он вдруг абсолютно спокойным голосом и принялся за куриную ножку.

— Он… — я замялся, — ушел…

— Все… все… все! — замер он. — Идите вы… правдолюбы! Идите работайте! Дело закрыто!

Похоже, ему надо было принять за воротник, и он нас просто выпроваживал. Я понял, что он принял решения, исходя из личных надобностей, а не из соображений стратегии.

— Шеф, у нас еще есть полдня… Похищена полицейская… мы будем… мы можем… Завтра утром…

— Идите… идите… к Луке, теперь он ведет расследование. У меня голова трещит. Делайте что хотите… век бы вас не видать…

Мы уныло вышли из кабинета. В коридор выскочила секретарша Вениаминова Зоя и сообщила:

— Тебя зовет Арон Самуилович, — она выразительно потыкала пальцем в пол.

— Спасибо, я спущусь, — ответил я.

Тогда я не придал этому значения. Может быть, Арон Самуилович просто хотел выпить со мной кофе? Если бы я сразу очутился у него в магазине, наверное, вся история закончилась бы раньше времени.

Леха спросил:

— Ты чувствовал себя когда-нибудь озлобленным?

— Конечно, чувствовал, — ответил я, соображая, что делать дальше.

Лука, конечно, не лучший выход из создавшегося положения, но мне приходилось работать и не с такими людьми. Когда я попал в переплет из-за корпорации 'Топик', мне понадобилась вся выдержка, на которую я был способен. А обходились со мной очень жестко, и я знал, на что способны люди, наделенные властью. Разумеется, Лука не тянул на штатного дознавателя прокуратуры или костоломов 'Топика', но работать с этим человеком все равно было трудно. Пожалуй, один Леха благодаря природному юмору умел с ним ладить. Такого юмора у меня не было, вернее, он улетучивался, когда я общался с Лукой.