Черные флаги

— Кто это был? — спросил Шульц.

— Не знаю, — ответил Альваро. — Оставайтесь с Богом.

Подтянув сутану, он припустил следом за всадником.

В тот момент, когда Генрих Шульц заметил преподобного Педро Альваро среди пленников, гонимых в сарай во дворе, Мартен во главе нескольких десятков моряков из команды “Зефира” одолел последнее сопротивление, которое ещё оказывали испанские содаты. Пленных уже не брали: кто бросал оружие, погибал точно так же, как и те, кто бился до последнего. Всего несколько защитников избежали этой участи благодаря Мартену, который хотел допросить их, и не в силах сразу удержать атакующих, сам преградил им дорогу, отбивая удары, пока те не остыли от запала и горячки боя.

Кое-как ему удалось втолковать, что речь идет о захвате живьем губернатора с сыном, чему должны были помочь оставшиеся в живых испанцы. Тут его, однако, ожидало разочарование: когда выломали двери, за которыми по единодушным показаниям должны были находиться Бласко де Рамирес и генерал, командовавший гарнизоном Сьюдад Руэда, огромный зал оказался пуст. Из него не было другого выхода, и к тому же разбросанные в беспорядке бумаги, плащи и шляпы, казалось, свидетельствовали, что действительно здесь только что кипело горячка бегства.

— Куда же, черт побери, они делись? — спросил Мартен, грозно глядя на пленников.

Ему пришло в голову, что в одной из стен должен быть скрытый проход. Но тут же Ян сообразил, что найти его было бы слишком трудно. Оглядел шесть высоких окон, выходивших в сторону города. Те казались запертыми, и к тому же бегство этим путем казалось неправдоподобным, ибо перед главным входом стояла стража и крутились вооруженные люди из отряда Бельмона.

Он уже собрался отвернуться и отдать приказ обыскать все здание, как последнее окно шевельнуло сквозняком. Торопливо подойдя, Ян распахнул его настежь. Узкий карниз с каменной балюстрадой тянулся вдоль наружной стены. По нему можно было добраться до таких же окон соседнего зала.

Мартен, не колеблясь, воспользовался этим маршрутом. Те окна тоже были только прикрыты.

В потемках горели две свечи.

“ — Часовня?» — подумал он.

Перелез через низкий парапет и увидел посреди пустого помещения высокий катафалк, а на нем застывшее тело. Миновав их, заметил полуоткрытые двери налево. Ян достал из фонаря свечу и пошел дальше.

Следующий зал был тоже почти пуст и лишен мебели, не считая кровати с разбросанной постелью, стола и двух кресел.

Прямо — снова двери и снова такая же комната, а за ней — огромный зал с окнами во двор, темной полукруглой нишей в углу и дверьми с правой стороны, ведущими, видимо, в главный коридор.

Мартен подошел поближе, чтобы убедиться в этом, но когда мерцающее пламя разорвало полумрак, заметил, что двери заперты на засов и подперты тяжелой дубовой скамьей.

В этот миг он за плечами услышал легкий шорох, а потом приближавшиеся шаги и голоса. Огляделся. Голоса доносились со стороны анфилады, которую он миновал. Несомненно, это его люди шли за ним. Но вот шорох…

Тот донесся снова. Даже не шорох: нечто, что могло быть дыханием или вздохом, или может быть только биением сердца…Мартен чувствовал чье-то присутствие, чей-то взгляд.

Сделав несколько шагов к средине зала, он поднял свечу. Но утлое пламя осветило только часть обширного пространства; углы, проемы под окнами и глубокая ниша тонули в тени.

Тут через распахнутые двери в соседнюю комнату хлынул поток света; Томаш Поцеха, Цирюльник и Ворст, а за ними прочие с пылающими факелами стали на пороге.

— Мы нашли останки губернатора, капитан, — сообщил Поцеха. — Это он лежит на катафалке.

Но Мартен уже не слышал. В два прыжка подлетев к нише, рванул маленькие, невидимые до той поры дверки, и узрев за ними какую-то скорчившуюся фигуру, поволок её на середину зала.

— Огня! — взревел он.

Их окружили люди с факелами. Мартен отпустил пойманного человека и отступил на шаг. Перед ним стоял высокий мужчина в темном плаще, наброшенном на плечи, со шпагой на боку; на полу валялась его шляпа с перьями, украшенная золотыми галунами.

— Кто вы? — спросил Мартен.

Испанец смерил его надменным взглядом. Не спеша нагнулся, поднял шляпу и, отряхнув её от пыли, водрузил на голову.

— Меня зовут Бласко де Рамирес, — заявил он.

— Ага! — выкрикнул Мартен. — Вас-то я и искал, идальго де Рамирес. Меня зовут Ян Мартен. Вы должны были кое-что обо мне слышать, судя по визиту, который нанесли в Нагуа?

Рамирес дрогнул и отступил на шаг, кладя руку на рукоять шпаги.

— Это вы… — прошептал он.

— Да, это я, — кивнул Мартен. — Можете помолиться, прежде чем извлечь шпагу из ножен. А потом я вас убью.

Рамирес оглядел окружавшие его лица.

— Ясно, — буркнул он. — Вас тут десяток…

— Вы погибнете от моей руки, — прервал его Мартен. — Они будут лишь свидетелями того, что тут произойдет. Расступитесь! — приказал он своим людям.

Рамирес покосился на окно; казалось, он прислушивается к доносившимся оттуда крикам, скрипу повозок, ржанию коней, шуму, производимому корсарами, грабящими соседние дома.

Мартен не спускал с него глаз.

— Ну и что? — презрительно бросил он. — Вижу, нет у вас охоты ни молиться, ни биться. Сбежали от меня со своего корабля, но отсюда сбежать не удастся. Защищайтесь!

Его тяжелая шведская рапира просвистела в воздухе и пучок перьев с адмиральской шляпы, срезанный как бритвой, опустился на пол.

Среди боцманов, державших высоко поднятые факелы, пролетел смешок, а на бледном лице Рамиреса проступил темный румянец гнева. Бласко отбросил прочь шляпу, стряхнул плащ с правого плеча и выхватил шпагу.

Секунду они мерялись взглядами, после чего схватились и сталь зазвенела о сталь. Мартен отступил на шаг, на два, отбил один и другой выпад, словно на пробу, потом отступил ещё и вдруг молниеносной вертушкой скользнул по эфесу шпаги противника. Могло показаться, что он едва её коснулся, но клинок вдруг с дребезгом отлетел назад, а Бласко, бледный как стена, окаменел на месте.

— Подними! — услышал он голос Мартена.

Шевельнуться не мог; чувствовал, как онемело правое плечо, колени стали словно ватные, а сердце сжала боль обреченности.

— Подними и сражайся! — повторил Мартен, касаясь концом рапиры его груди.

Бласко взял себя в руки и повернул голову. Его шпага вонзилась в пол посреди ниши, отколов дубовую щепку. Золоченый эфес ещё раскачивался, словно поднятая голова змеи. Бросившись к ней, он в тот же миг заметил за распахнутыми дверьми огонь. Знал, что это значит; ждал этого.

Быстро вырвал острие из щели в твердом дереве, прыгнул к дверям, захлопнул их за собой и помчался вниз по винтовой лестнице.

За первым поворотом встретил четверых людей с фонарями, которые уступили ему дорогу.