Черные листья

— Я тоже ворчал бы, — сказал Кирилл.

Клаша пожала плечами:

— Что ж поделаешь. Я ведь тоже не всегда вижу Павла тогда, когда хочу видеть. То он на работе, то в институте, то часами сидит в библиотеке. Прибежит, на ходу поест, чмокнет в щеку и уже след простыл. Как метеор…

Кирилл быстро взглянул на Клашу и увидел, как она грустно улыбнулась. Но, как ни странно, в грусти этой совсем не было никакого надрыва, никакой тяжести, и Кирилл почему-то подумал, что Клаше легко нести в себе такую грусть, потому что она — часть большого чувства к Павлу, и без нее это большое чувство не было бы полным и цельным.

«Она страшно его любит! — подумал о Клаше Кирилл. — И любовь ее до предела чистая, ничем не омраченная. Скажи ей: «Иди за Павлом в огонь!» — и она пойдет, не задумываясь. Пойдет на все, лишь бы ни крохи не потерять из своего чувства».

И вдруг он ощутил в себе острую зависть к Павлу. Откуда она пришла к нему, эта зависть, Кирилл не мог понять. В Клаше он не находил ничего такого, что хоть в какой-то мере привлекало бы к ней, он даже не в силах был понять, какие черты Павел нашел в этой бесцветной, на взгляд Кирилла, женщине, ничего особенного из себя не представляющей. Она, конечно, не глупа, думал Кирилл, но не блещет и умом, она не уродлива, но не отличается и красотой. Скажи кто-нибудь Кириллу: «Хочешь, Клаша будет любить тебя так же, как любит Павла?» — и Кирилл равнодушно ответил бы: «А зачем мне это?»

Но острая зависть к Павлу все же не уходила, хотя корни ее от Кирилла были скрыты. Пожалуй, Кирилл только сейчас по-настоящему и понял, что неудачником-то оказался не Павел Селянин, над которым он всю жизнь недобро посмеивался, а сам Кирилл, чуть ли не с детских лет возомнивший о себе бог знает что. У Павла Селянина замечательные отношения с людьми, он заканчивает институт и, наверное, пойдет дальше, у него есть жена, черт знает как его любящая. А что есть у Кирилла Каширова? Что есть у него, у человека, который всегда считал себя сильной личностью? Не совсем отдавая себе отчет в том, что делает, Кирилл неожиданно спросил:

— Скажи, Клаша, ты уверена, что Павел любит тебя так же, как ты его?

Клаша посмотрела на него с явным удивлением:

— Не понимаю, почему ты об этом спрашиваешь? Почему так вдруг?

— Вдруг? — Кирилл встал, два-три раза прошелся по комнате и снова вернулся на свое место. — Да нет, Клаша, не вдруг… Не знаю, известно ли тебе, что когда-то Павел был очень привязан к Иве. Правда, он не встречал с ее стороны ответного чувства, но ты сама понимаешь, что это не всегда является главным. Я ведь видел: время шло, а чувства Павла, безответные чувства, все крепли. Кто знает, ушли ли они потом…

— Тебя это очень беспокоит? — спросила Клаша.

— Меня? Как тебе сказать… Все мы понимаем: ревность — чувство гадостное, но кто из нас может утверждать, что он не подвержен этому чувству… Вот ты говоришь: Павел — как метеор. То в библиотеке, то в институте, то на работе. Вы и видитесь с ним лишь урывками, лишь мельком… А я, Клаша, иногда наблюдаю другое. Сегодня, например…

Он внезапно умолк. Зачем он все это делает? Зачем ставит в смешное положение самого себя? В конце концов, теперь ему наплевать на Иву, не говоря уже о Павле и Клашке Долотовой. Стоит ли унижать свое собственное достоинство? Не лучше ли остановиться?

— Что сегодня, Кирилл? Случилось что-нибудь из ряда вон?

— Смотря какими глазами на все это посмотреть, — ответил Кирилл. — Можно махнуть рукой, будто ничего не случилось. А можно… Понимаешь, сегодня Ива необычно надолго задержалась в школе. Я позвонил туда и раз, и другой — Ивы там не было. Сказали, что давно ушла. Потом приходит и говорит: «Прости, Кирилл, два с лишним часа проторчала в парикмахерской». А я-то уже знал, где и с кем она провела это время…

— Где же? — спросила Клаша. — И с кем?

— С Павлом. — Кирилл сказал это подчеркнуто жестко и повторил: — с Павлом. С твоим мужем.

Ему показалось, что Клаша на минуту-другую опешила, растерялась. Хотя в комнате стоял полумрак, Кирилл увидел, как она слегка побледнела и, прикрыв глаза, несколько мгновений сидела точно оцепенев. Потом, видимо, сделав над собой огромное усилие, улыбнулась:

— По-моему, Кирилл, ты смотришь на это очень уж мрачно. И очень уж подозрительно. Погляди, что происходит вокруг? — она каким-то неопределенным жестом туда-сюда покачала кистью руки и спросила: — Видишь?

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — признался Кирилл. — Что я должен видеть?

— Твой кабинет, полумрак, тишина, мягкий диван и на нем — мужчина и женщина. Ты и я… Обстановка весьма интимная, не правда ли? И тем не менее ни ты, ни я не чувствуем, что переступили какую-то грань дозволенного и совершаем какой-то дурной поступок… Или ты видел Павла и Иву в более интимной обстановке?

— У нас ведь ничего не было в прошлом, — сказал Кирилл. — Мы с тобой никогда не тянулись друг к другу, поэтому тут все другое.

— Может быть, — Клаша пожала плечами. — Может быть… Но…

В коридоре послышался звук шагов — кто-то торопливо приближался к комнате Кирилла. Потом постучали в дверь. Кирилл испуганно взглянул на Клашу — ведь черт знает что могут подумать, увидев их вдвоем в полутемной комнате. Клаша сидела спокойно и, кажется, с любопытством наблюдала за Кириллом. Он все же хотел вскочить и включить свет, но, пожалуй, было уже поздно. «Можно?» — послышалось за дверью. «Да!» — крикнул Кирилл.

Меньше всего он ожидал увидеть здесь Павла Селянина. Однако это был именно Павел Селянин собственной своей персоной, и когда он, войдя в комнату и остановившись у дверей, взглянул на Кирилла и Клашу, Кирилл сделал страшно смущенный вид, хотя, правду говоря, не очень-то смутился. Он даже нарочито быстро отодвинулся от Клаши, стараясь поудачнее обмануть Павла — вот теперь-то Кирилл и поглядит, какую мину состроит этот тип! Обстановочка-то действительно довольно интимная. Клашка подметила правильно. А как она сама? «По-моему, Кирилл, ты смотришь на это очень уж мрачно. И очень уж подозрительно…» Ну, а как на все это смотрит ее благоверный супруг?

— Вот я вас и поймал! — засмеялся Павел. — Сидят, сумерничают да еще, наверное, и воркуют. Ну-ка, быстро придумывайте версию, что вас обоих сюда привело! Даю минуту на размышление.

Он был неподдельно весел и смеялся совершенно искренне — Кирилл это видел и чувствовал. Ни тени подозрительности, будто Павел давно уже привык видеть Клашу и Кирилла вместе, вот в таких полутемных комнатах. Он подошел к Кириллу, поздоровался с ним и опустился на диван рядом с Клашей, обняв ее за плечи.

— А я только что из дому, Клаша, — сказал он. — Ждал, ждал тебя, да так и не дождался. — И к Кириллу: — Слушай, Кирилл, если бы я знал, что мы с тобой встретимся, я потребовал бы от Ивы, чтобы она передала тебе привет. Я видел ее совсем недавно.

— Я тоже ее видел, — сказал Кирилл. — Я тоже недавно из дому.

— Вот видишь, Клаша, как живут порядочные семейные люди, — опять засмеялся Павел. — Не то, что мы. Не застань я тебя здесь — так сегодня и не встретились бы. Спасибо Виктору Лесняку. Это он меня сюда направил. «Хочешь, спрашивает, поймать свою жену с поличным? Тогда топай к начальнику участка, она там». Кстати, я не помешал вашей беседе?

— А я здесь просто так, — ответила Клаша. — Кирилл спрятал меня от дождя. А ты почему так рано? До смены еще целых два часа…