Чёрные розы

***

На следующий день Аполлон снова проснулся с дикой головной болью – да, виски вчера он точно перебрал. Но стресс нужно было чем-то снимать, иначе бы он просто сошёл с ума. Как хорошо, что сегодня никуда не надо ехать, можно просто отдохнуть и расслабиться, посвятить этот день полностью себе и творчеству.

Пока Аполлон стоял под упругими струями душа, смывающими с него остатки сна, он обдумывал планы на день. Сегодня точно никакого алкоголя, да и вообще с этим надо завязывать. Ему уже не тридцать лет. С такими темпами потребления спиртного он через год-два превратится в дряхлого спившегося старикашку с трясущимися руками. Тогда о женщинах придётся забыть: кому будет нужен убогий алкоголик, даже несмотря на то, что он известный писатель? Да и писательство его стоит под большим вопросом после вчерашнего разговора с Михаилом. Как он его вчера отделал! Аполлон уже немного пришёл в себя после хлёстких слов, которые услышал вчера в свой адрес. Первые эмоции улеглись, и Аполлон пытался проанализировать сложившуюся ситуацию на холодную голову. Собственно, никакой трагедии вселенского масштаба вчера не произошло. Да, его роман разгромили в пух и прах. А разве не громили его ранние романы также? Просто за последнее время он, привыкший к славе и вежливому обхождению, забыл, как это неприятно, когда критикуют твоё выстраданное детище.

Нужно сделать выводы, взять себя в руки и сесть писать что-то другое. Пытаться исправить роман, который Михаил забраковал полностью, не было смысла. Надо искать новые идеи. Вот только где же их взять?

Аполлон вылез из ванной, насухо вытерся мягким махровым полотенцем и пошёл на кухню готовить себе завтрак. Пожалуй, яичница с беконом будет в самый раз. Аполлон не хотел заморачиваться никакими изысками. Пообедать сходит в ресторан, а сейчас можно и яичницей ограничиться.

Аполлон закурил и достал из холодильника четыре яйца. Достав из упаковки тонкие полоски порезанного бекона, Аполлон бросил их на заранее раскалённую сковородку. Бекон зашипел и съёжился. В нос Аполлону ударил аппетитный запах, который он с удовольствием втянул носом и улыбнулся.

Поочередно разбив в сковородку яйца, Аполлон выбросил скорлупу в мусорное ведро.

Так, а прежде чем он сядет завтракать, надо выпить таблетку обезболивающего. Голова раскалывалась, но по сравнению со вчерашним днём это были цветочки. Но терпеть эту боль он не будет. Сегодня Аполлон решил прогуляться, а то от неподвижного образа жизни он скоро совсем заплывёт жиром. Надо размяться. Вообще, конечно, неплохо бы заняться бегом. Бег, во-первых, полезен для здоровья, тренирует сердечную мышцу и насыщает кровь кислородом. Ему с его вредными привычками просто необходимо заниматься спортом. А во-вторых бег помогает думать. Во время бега можно было бы черпать идеи для своих книг. Вот только… Аполлон прекрасно понимал, что он может планировать что угодно, а как дойдёт до дела… Размышлять о том, как ты будешь бегать по утрам – это одно, и совсем другое на самом деле вытянуть себя утром из тёплой постельки и пойти на холодную улицу.

Аполлон запил таблетку обезболивающего холодной водой и выложил яичницу в тарелку. Какая вкуснотища! Раз у него хороший аппетит, значит, всё хорошо. Обычно при головной боли Аполлон и крошки в себя запихнуть не мог. Пока он ел, ему в голову неожиданно пришла идея. Аполлон даже перестал жевать. Интересно, и почему эта идея не посетила его раньше? Всё было настолько очевидно и просто, что было удивительно, как он не додумался до этого раньше. Тут скорее сработал закон о том, что человек обычно как раз не замечает именно того, что находится у него под самым носом. Да! Да! Внутри Аполлон ликовал. Как-то всё так совпало. Наверное, пока он спал, его мозг обработал информацию, поступившую к нему за день, состыковал его с предыдущей и сейчас выдал результат. Ведь вчера Михаил подкинул ему отличную идею о том, что книгу надо писать не про нормальных людей. Слава богу, Аполлон не исписался, он пока ещё ого-то, ему пока есть о чём писать. Только почему он раньше не воспользовался тем, что у него происходило под самым носом?

Писатель – этот тот, кто замечает такое, чего не видят остальные люди, и делает из этого историю, так какого чёрта он столько времени игнорировал сюжет, который так и просился на бумагу?

Аполлон доел яичницу и надел спортивный костюм. Сидеть на месте он уже не мог. Надо идти на улицу и там всё хорошенько обмозговать. Аполлон уже знал, о чём будет его следующая книга. Надо было только обдумать детали.

***

– Тпру, – Василий остановил лошадей. – Барыня, Варвара Николавна, приехали.

Варвара Николаевна потирала глаза после сна. Дорога была долгая и её укачало. Вытащив свое дородное тело из кареты, Варвара Николаевна потянулась. Она была ещё сонная, но когда увидела усадьбу во всем своём великолепии, её толстые губы невольно расплылись в довольной улыбке.

Она подошла к карете и постучала по дверце:

– Алексей Михалыч, приехали, вставай.

Из окна кареты показалось заспанное помятое лицо с растрёпанными соломенного цвета волосами. Мужчина вылез из кареты и огляделся по сторонам.

– Полюбуйся, – сказала Варвара Николаевна, уперев руки в бока. – Вот наша усадьба.

– Какая? Вот эта? – в голосе мужчины сквозило неподдельное удивление.

– Да, Алексей Михалыч, вот эта самая.

– Так… она ж королевская, – Алексей Михалыч решил, что жена решила над ним пошутить. – У нас на такую денег отродясь не было.

– Это у тебя не было, – недовольно сказала Варвара Николаевна. – А у меня были.

– Мы ж не короли какие и не князья, чтоб в таких хоромах жить, – сказал Алексей Михайлович.

– Ещё и королей, и князей переплюнем, вот увидишь. Такие балы закатывать будем, – Варвара Николаевна мечтательно закатила глаза.

– Балы… – проворчал мужчина. – Мы ж не графья, чтоб балы закатывать. На что их закатывать-то?

– Цыц, – Варвара Николаевна топнула ногой. – Ты мне поговори ещё, старый хрыч. Чтоб никому не ляпнул, что мы из простых. Понял, дубина стоеросовая?

Конец ознакомительного фрагмента.