Черные тропы

Командир группы всмотрелся в рисунок, сделанный в блокноте инструктора.

— А ведь может такое быть, товарищ капитан! Ребята докладывали, что как-то раз машина с грузом проехала к санаторию в то самое время, когда туда патруль возвращался. И что самое интересное — не затормозила она тогда около камня-то!

— Значит, правильной моя догадка оказалась… Теперь за малым дело: догадаться, когда и какую тропинку дежурный отключает. Да сами тропинки на карте обозначить, дабы не впоролся никто из наших.

— А сможем?

— Про то деда пытать надобно, — пожал плечами Мольнар. — Сам-то я в его епархию и кончика носа не суну. Да и вам никому не советую. Надо ждать.

Когда за стенами бункера противно заквакал сигнал, я только выматерился сквозь зубы.

Сорвалось, значит…

Сколько там ребят в лесу сидит?

Ну, уж не рота — это совершенно точно. Взвод — и то, при большом везении.

А здесь — только на вышках два пулемета, да на внутренних постах автоматчики… не светит тут парням ничего…

Ну и что?

Что я сам-то в подобной ситуации сделать смогу?

От пульта не отойти — двух шагов не сделаю, рванет все к такой-то матери. Три, да пусть и две, тонны взрывчатки — от санатория только обломки стен уцелеют. Немцы — фиг с ними, но ведь и нашим же прилетит! И нехило прилетит…

Вздернутые с места сигналом тревоги, повскакивали на ноги и пулеметчики на крыше. Что случилось?!

Быстрый взгляд во двор — выбегают из казармы товарищи, там все ясно. Никакой суеты, все подтянуты и собраны.

А что за забором?

Что-то толкает в плечо… чего там?

Зажимая руками простреленную грудь, навалился сбоку первый номер. Он ещё жив… пока. Но его быстро мутнеющие глаза уже не замечают ничего.

Кто ж его так?

Ведь не было слышно выстрелов?

Пулеметчик поднял глаза.

Быстрые, слово летящие по ветру клочки тумана, неслись к воротам темно-зеленые тени. На ходу огибая деревья и, словно бы, просачиваясь через кустарники и густую траву.

«Русские!» — мелькнула в голове мысль. — «Но, как?! Там же мины кругом стоят!»

Но тени, похоже, этим совсем не заморачивались. Во всяком случае, ни один взрыв не прозвучал — на тени мины не реагировали совсем.

Быстрый взгляд влево — свернулся на полу вышки часовой.

Вправо — повис на перилах второй.

«Стрелять! Мины их не берут, посмотрим, как устоят эти призраки против пулеметного огня!»

Шаг вперёд…

Удар… мелькнуло перед глазами ясное синее небо, швы на жестяной крыше, мешки с песком… отброшенная в сторону рука товарища.

И наступила темнота.

Выскочившего из будки ефрейтора отбросило назад — пуля, выпущенная из бесшумного револьвера, попала ему в плечо. А секундой позже, вторая ударила его чуть ниже обреза каски, разбрызгивая мозги по стене караульного помещения.

Его товарищи оказались ещё менее удачливыми — никто из них даже не успел передернуть затворы своих винтовок. В руках перескочивших через забор диверсантов захлопали наганы, пресекая ненужную активность привратного караула.

— Ковальчук! К воротам!

— Есть, старшина!

Замок на петлях — некогда искать ключ! Удар окованным прикладом прихваченной в караулке винтовки, ещё один…

Лязгнул отброшенный засов.

И скрипнули, расходясь в стороны, тяжелые створки.

А вот и ребята!

Уже рядом!

— Сюда давайте! В темпе…

Та-та-тах!

Ударил из открывшегося окна автомат охранника.

Вспух кровавыми пятнами комбинезон на груди диверсанта, рванулась навстречу сухая земля…

Бой сразу рассыпался на множество локальных схваток.

Прочно удерживавшие ворота, диверсанты легко отбили все попытки охраны вернуть себе контроль над въездом в санаторий. А проникшие заранее на его территорию бойцы, неожиданным ударом с тыла, заставили солдат снова возвратиться в корпуса — под прикрытие кирпичных стен. Не ударили и пулеметы с вышек, их расчеты были выбиты снайперами ещё в самом начале штурма объекта. Более того, прикрываемые пулеметным огнем со сторожевых вышек, взобравшись по фасаду дома, диверсанты захватили огневую точку на крыше главного здания, успешно отбив гранатами все попытки осаждённых выбраться наверх.

Бросившиеся было к помещению дежурного, эсэсовцы внутренних постов, были встречены автоматным огнем и, потеряв несколько человек, оттянулись вглубь коридора.

Связи с внешним миром не имелось — стоявший рядом с помещением дежурного коммутатор, был расстрелян нападавшими, а солдат-телефонист, дежуривший там, по-видимому, ими убит. Во всяком случае, на звонки он не отвечал. Сколько там находилось нападавших и как хорошо они были вооружены, неизвестно. Но испытывать судьбу, прорываясь по узкому коридору под автоматным огнем, желающих нашлось немного.

Невозможно было и подойти к окнам. Захваченные диверсантами пулеметы, немедленно пресекали любую попытку осаждённых выглянуть наружу.

Но и внутрь никто проникнуть не мог — забаррикадировавшиеся на входах охранники, ощетинились стволами и, не испытывая пока недостатка в боеприпасах, встречали нападающих ураганным огнем.

Пат…

Оставшийся в живых единственный офицер — оберштурмфюрер Мориц, приняв на себя командование, распорядился немедленно выделить двух человек, дав им задание пробиться к своим и вызвать подмогу. Он ничего не знал о том, что комендатура уже получила соответствующую информацию — о существовании системы скрытой сигнализации не было известно даже эсэсовцам. Получившие такое указание солдаты, сразу же после того, как успешно перебрались через забор, были расстреляны сидевшими в лесу снайперами. Сделав из этого соответствующие выводы, Мориц приказал перейти к глухой обороне. Сколько бы ни имелось тут партизан, долго атаковать санаторий они не станут — слишком опасно. Рано или поздно, а обеспокоенная внезапно наступившим молчанием санатория, комендатура забьёт-таки тревогу…

Сильно беспокоило оберштурмфюрера отсутствие профессора. Да, он находился сейчас в прочном бункере, в сопровождении хорошо вооруженной охраны. И саперы там тоже есть — в здании присутствовало менее половины из состава инженерного взвода. Кое-кто из них, разумеется, погиб — их тела лежали недалеко от входа. Не успели добежать… бывает. Но командира саперов — гауптштурмфюрера Клауса Нерста, среди убитых никто не видел.

Нигде, кроме как в бункере, он находиться не мог. И, понятное дело, что работал там не один — кто-то из саперов ему помогал. Так или иначе, но человек шесть-семь рядом с профессором должно было быть. Уже легче — бункер, защищаемый таким количеством вооруженных людей, легко не взять. То, что со стороны бетонной коробки не прозвучало до сих пор ни единого выстрела, Морица не удивляло — бойниц-то там нет! Это ведь не укрепление — скорее, укрытие. Для ведения боя совершенно не приспособленное. Любой же человек, рискнувший занять позицию за бетонными брустверами, будет тотчас же сметен пулеметным огнем — от выстрелов сверху бетонные стенки совершенно не защищали. Поэтому, оберштурмфюрер ничуть не был огорчен таким поведением охраны профессора. Тот же инженер, судя по ухваткам и манере общения, опытный солдат. Наверняка, он сразу оценил создавшуюся ситуацию и принял правильное решение — единственно верное в создавшейся ситуации. Так что, пусть сидят под полутораметровым бетоном — целее будут.