Черный бархат

То обстоятельство, что он обнажен, по крайней мере по пояс, ничего не меняло. Несмотря на некоторую бледность, он не выглядел беспомощным. Вернее, он выглядел слишком сильным, чтобы представить его обессиленным.

– Я – Хелен Стюарт, – наконец нарушила она затянувшееся молчание, избегая янтарных глаз, полных нарочитого равнодушия и сарказма. – Это я встретила вас в аэропорту.

– Так это вы мой ангел-хранитель, мисс Стюарт? – глухо спросил он, продолжая гипнотизировать ее. – Все случившееся помнится мне весьма смутно. Так чем же я могу быть вам полезен, любезная мисс Стюарт? Я к вашим услугам! Но не рассчитывайте на многое при моем нынешнем состоянии!

Хелен почувствовала, что ее лицо вспыхнуло от стыда, но приготовилась терпеливо снести любые его упреки. Тихим, хорошо поставленным голосом американец медленно, но верно ставил ее на место. И охваченная чувством вины перед ним, она не могла постоять за себя.

– Сегодня вы уже лучше выглядите, – робко сказала она.

– Лучше, чем мертвец? – Он саркастически вскинул темно-каштановые брови, сверля ее золотистыми глазами. – Пожалуй, здесь вы правы.

– Администратор отеля сказал мне, что вы больны. Я думала, что…

– Что вам придется нянчиться со мной? Выбросьте это из головы, мисс Стюарт! Я силен, однако, боюсь, что под вашей опекой я протянул бы недолго. К счастью, укол пенициллина творит настоящие чудеса!

– Врач сказал, что с вами? – севшим голосом спросила Хелен, стараясь не замечать его постоянных нападок.

– Черная смерть! Вам лучше немедленно покинуть помещение.

Хелен едва не расплакалась, ощущая свою полную беспомощность перед его глазами и абсолютную неспособность ответить ему колкостью на издевку: ее острый язычок онемел, скованный ощущением вины и растерянности. Она заслужила этот сарказм и теперь покорно сносила его утонченное истязание, не в силах повернуться и уйти. Ведь нужно как-то объяснить такой поступок, ибо ей предстоит общаться с ним, если, конечно, Мартин не выгонит ее с работы за жестокость, проявленную к его другу.

Она покосилась на него, проверяя, не заметил ли он, что у нее дрожат губы. Ее защитная оболочка пока не треснула как скорлупа, но под натиском его безжалостной иронии уже была близка к этому.

– Мне очень жаль, – промямлила она. – Я действительно подумала, что вы пьяны. От вас разило бренди, и вы уснули, едва сели в машину.

– Бренди помог мне перенести полет, мисс Стюарт, – назидательно заметил он. – Зря я отказался от кареты скорой помощи. Я надеялся, что встречающий проявит ко мне сострадание. Время от времени мы все болеем гриппом, и вам наверняка известно, каково переносить на ногах это заболевание.

– Грипп? – удивилась она. – Но администратор…

– Я поставил себе ошибочный диагноз. Меня свалил отвратительный крохотный вирус. К счастью, он оказался не слишком устойчивым, и я выжил. Укол был мерой предосторожности от побочной инфекции. И хотя я довольно-таки расплывчато припоминаю, что со мной тогда происходило, но теперь очевидно, что я обязан выздоровлением вовсе не вам, мисс Стюарт, а любопытной уборщице. Ведь это так?

– Я приношу вам свои глубочайшие извинения! – повторила она. – Мне показалось, что вы пьяны.

– Ах, вот как! Значит, пьяному вы бы отказали в помощи наверняка, мисс Стюарт?

– Да! – яростно крикнула она, повернулась и пошла к двери. – Я передам Мартину, что вы заболели. Мы либо пересмотрим вашу программу, либо вообще ее отменим. Мартин вас навестит, вчера он не смог, потому что по уши завяз в работе…

Она коснулась ладонью двери, торопясь убежать от его проницательного взгляда и восстановить утраченное самоуважение. Несомненно, ей придется просить Мартина подыскать ей замену: все равно они вряд ли сработаются, потому что она уже не избавится от чувства вины перед ним, а он не простит ее. А его глаза! У нее по спине поползли мурашки и перехватило дыхание…

Золотистые глаза, следящие за Хелен, сузились и ощупали ее с головы до пят, отметив женственную привлекательность фигуры и стройность длинных ног. Эта бездушная стерва, бросившая его на произвол судьбы, в действительности оказалась не такой, какой ему представлялась. Похоже, сейчас ей самой требуется помощь. Под невозмутимой внешностью таится нечто уязвимое, загадочное, готовое вырваться наружу. Инстинктивно угадав это, он бросил ей вслед.

– Дайте мне еще пару дней, мисс Стюарт! И я встану на ноги. Изменяйте программу моего пребывания здесь, как вам заблагорассудится, я заранее со всем согласен. Уверен, что мы с вами чудесно поладим!

Его голос источал высокомерие. Хелен вышла из номера, даже не обернувшись. Дэн сделал глоток кофе и задумался.

Несомненно, она не в себе! Под непроницаемым и внешне надежным защитным покровом улавливается ранимость и хрупкость. А Дэна совершенно не интересуют легко уязвимые женщины, ему нравятся те, кто прочно стоит на своих, а не на его ногах.

Она, конечно же, очень красива: изящный, как у китайской статуэтки, профиль, густые белокурые волосы, так и норовящие обвиться вокруг ее изумительного, тонкого лица. Она то и дело убирала непослушный локон за ухо, и это переросло в привычку, как, впрочем, и ее манера поправлять массивные очки, которые ей абсолютно не нужны и служат лишь частью придуманного облика деловой женщины. Ее глаза фиалкового цвета ясно говорили ему об этом: она совсем не щурилась, как все близорукие люди.

Да, Хелен Стюарт запуталась в своих личных проблемах.

Дэн нахмурился и допил кофе. Он собирался приятно провести в Лондоне время и отдохнуть. Интрижка, пусть и безобидная, с женщиной, находящейся на грани нервного срыва, не вписывалась в его представление о развлечениях. Это напоминало работу. А он хотел получить удовольствие…

У него мелькнула мысль позвонить Антонии, однако, по зрелом размышлении он воздержался от звонка, трезво рассудив, что не созрел для того, чтобы спокойно выслушивать ее беззаботную болтовню. В любом случае она не переступит порога комнаты больного. Антония строго придерживалась своих жизненных правил и ни для кого не делала исключений. Уж ее-то трудно представить хныкающей в платочек, она себе такого не позволит…

В тот же день после обеда Дэна навестил Мартин, с нелепым букетом цветов в руке и с тысячей извинений и сожалений.

– Ты обязательно должен у нас погостить, – заявил он. – Мо настаивает на этом!

– Ах, оставь! – вяло махнул рукой Дэн. – Мне и здесь вполне удобно. За свои деньги я могу потребовать особого ухода и при этом не буду мучиться угрызениями совести. К тому же мне нравится, когда обо мне заботятся. Разумеется, не так, как после моего прилета…

– Хелен удручена случившимся! – заверил его Мартин, подсев к нему поближе.

Дэн с удовлетворением отметил, что тот обеспокоен не столько самочувствием больного друга, сколько состоянием мисс Стюарт: если любимый писатель не умер, то и незачем попусту тратить на него свои ахи и охи!

– После ее утреннего визита, – сказал Дэн, – у меня сложилось аналогичное впечатление.

– Надеюсь, что не донимал ее своими остротами? – встревожился Мартин. – Мог бы и пощадить несчастную женщину!

– Для настоящей схватки с ней я пока слабоват, – усмехнулся Дэн. – А ты, как я понимаю, не собираешься прочитать ей нотацию и выставить за дверь.