Черный Город
Шрифт:
— Если только… — стал я рассуждать вслух, — если только нам не удастся повернуть все таким образом, чтобы проблема решилась сама собой.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила, нахмурив брови, Касси.
Я довольно долго ей ничего не отвечал, потому что мне в голову пришла настолько шальная и пока еще расплывчатая идея, что заставить кого-либо поверить в ее разумность и тем более в осуществимость было не так-то просто.
— Да я вот подумал…
— Не терзай душу, — тихонько пробурчал профессор.
— Я подумал, что там, снаружи, нам угрожают две опасности, которые в своей совокупности
— Ты предлагаешь натравить морсего и наемников друг на друга? — спросила Валерия, прищурившись. — А каким образом?
— Этого я еще не знаю, — признался я, пожимая плечами. — Кстати, если нам и не удастся добиться, чтобы они друг друга уничтожили, а просто одни из них расправятся с другими, то тогда из двух угрожающих нам опасностей останется только одна.
— Я тебе напоминаю, — сказала Кассандра, — что мы уже были свидетелями столкновения между этими двумя сторонами, и, как выяснилось, наемники в этом столкновении никакого серьезного сопротивления оказать не смогли.
— Это верно, — признал я, — однако, поверь мне, то, что произошло с Луизао, уже вряд ли повторится. Эти наемники — не какие-нибудь живодеры-любители. Независимо от того, думают ли они, что это мы отрезали голову бедному мулату, или они уже обнаружили, что кроме нас и них здесь есть кто-то еще, им теперь наверняка придется вести себя гораздо более осторожно. И если на них кто-нибудь нападет, то они, я уверен, так легко себя убить не дадут.
— Если они все еще живы… — мрачно прошептала Валерия.
Клаудио, чтобы привлечь к себе внимание, кашлянул.
— Извините, что перебиваю вас, но… вы ни о чем не забыли? Даже если эти наемники перебьют морсего или же морсего перебьют наемников, что лично мне кажется более вероятным, у нас все равно останется очень серьезная проблема, а именно: как нам выбраться из этого города? Съестные припасы у нас уже заканчиваются, охотиться в окружающих нас джунглях не на кого… Кроме того, нам ведь известно, что случилось с теми из наших товарищей, которые пытались удрать отсюда раньше. Мы даже в самом лучшем случае всего лишь выиграем немного времени.
— Лично я очень высоко ценю время, — заявил я. — Даже очень высоко. Кстати, пока мы тут ломали себе голову, вполне возможно, нам удалось удалить из уравнения одну неизвестную величину.
— Какую именно?
— Пока еще точно не знаю, друг мой… Пока еще точно не знаю.
Мы уже так долго просидели возле костра, что, по моим подсчетам, до рассвета оставалось совсем немного времени. Поскольку в глубине души мы осознавали, что эта ночь может стать для всех нас последней, спать никому не хотелось, и мы то нудно обсуждали какие-то нелепые планы собственного спасения, то вели разговоры о чем попало — и об очень серьезных вещах, и о всяких пустяках.
— Мне на этих развалинах среди многого прочего поразило то, что здесь нет ни предметов искусства, ни предметов, имеющих ритуальное значение, ни какой-либо домашней утвари, — сказала во время одного из таких
разговоров Кассандра. — С того самого момента, как мы оказались здесь, нам еще ни разу не попадалась даже самая обычная посуда. Думаю, что, если древние обитатели этого города куда-то ушли и забрали все свое движимое имущество с собой, они наверняка должны были хоть что-то тут оставить.— Ну, мы, вообще-то, уже обсуждали этот факт раньше, — закивал Клаудио, — и нам кажется, что подобные предметы, наверное, были изготовлены из древесины или обожженной глины, а потому они не смогли долго выдерживать воздействие окружающей среды.
— Или же их прихватили с собой немцы, — пошутил я.
На меня тут же одновременно уставились три пары глаз.
— Немцы? — переспросила Валерия. — Какие еще немцы?
У меня сложилось впечатление, что мы уже рассказывали Валерии и ее товарищам об обнаруженных нами «следах», оставленных нацистами, однако я, по-видимому, ошибся.
— Э-э… Дело в том, что где-то в другом конце этого города имеется своего рода храм, построенный в виде животного, и внутри него мы обнаружили лагерь, который когда-то давно разбила там какая-то нацистская экспедиция.
— Нацистская? — Валерия удивленно посмотрела на своего отца, словно бы желая, чтобы он подтвердил правдивость моих слов. — На основании чего вы решили, что она была нацистской?
— Ну, огромный бело-красный флаг со свастикой в центре нам кое о чем рассказал.
— А как туда можно попасть? — поинтересовался Клаудио. — Вы сможете показать туда дорогу?
Мы трое — Касси, проф и я, — обменявшись взглядами, кивнули.
— Да, конечно, — сказал профессор. — А почему вы этим так сильно заинтересовались?
— То есть как это почему? — Валерия скривила губы. — Вы сообщаете нам, что много лет назад здесь уже побывала какая-то экспедиция, и затем ты у нас спрашиваешь, почему это нас заинтересовало? А самому тебе непонятно? Ведь эта экспедиция, возможно, обнаружила все то, что обнаружили мы, и даже то, чего мы еще не обнаружили. Она, вполне вероятно, расшифровала клинописные значки, она…
— Стоп! — перебил я Валерию, поднимая руки. — Мы там были, и я сомневаюсь, чтобы произошло хотя бы что-нибудь из того, о чем ты сейчас сказала. Там были консервные банки с едой, срок пригодности которой уже закончился, баллоны, пустые деревянные ящики и симпатичный мертвый нацист. Единственное, что могло бы быть для тебя полезным, так это тетради с записями, сделанными этим офицером. Я, кстати, теперь понимаю, почему он решил запереться и затем пустил себе пулю в голову. К сожалению, эти тетради находятся в красном рюкзачке, который у меня отняли наемники.
— Нам нужно забрать его у них!
Услышав это простодушное заявление, я не смог удержаться от улыбки.
— Хорошо. Ты хочешь пойти к ним сама или мы попросим их, чтобы они принесли нам тетради?
— Я говорю серьезно. Возможно, в этих тетрадях мы обнаружим ключ к загадке, и не попытаться вернуть их себе — это значит проявить безответственность.
— А попытаться вернуть их себе — это значит совершить несусветную глупость, — возразил я зловещим тоном. — Еще до того, как ты успеешь сказать им «Привет, мальчики!», в твоей голове станет на одну дырку больше.