Черный лебедь
Шрифт:
Они знали по горькому опыту, что ужаснее всего для них встречи с белыми.
Впрочем, они находились далеко от белых, а озеро лежало еще дальше от их поселений.
Они благополучно достигли его. Мужчины выбрали укромное местечко для становища и отправились на охоту вдоль озера, а женщины принялись собирать кору с эвкалиптусов и строить убогие навесы, защищавшие, пожалуй, от солнца, но не от непогоды.
Предполагалось провести здесь побольше времени. Кроме черных лебедей, на озере гнездилось много всякой другой водяной птицы.
Четыре дня прошло
* * *
После полудня к ферме мистера Фирта подъехало несколько верховых, все грозно вооруженные ружьями, кинжалами и огромными пистолетами.
Свора собак бешено накинулась на них, стараясь стащить их с лошадей.
Однако такая встреча казалась очень приятной для прибывших. Послышались одобрительные отзывы и более частое, чем нужно, щелканье кнутов, чтобы вызвать у собак еще больше злобы.
На собачий лай вышел из дома мистер Фирт; он отогнал собак и позволил таким образом всадникам сойти на землю.
Гости вошли в комнату и таинственно начали шептаться с хозяином. После этого тот вышел и стал поспешно собираться.
Через несколько минут он вошел, тоже обвешанный оружием, и направился на двор. За ним вышли гости. Хозяин поймал четырех собак на смычку. Гости стали садиться на лошадей. Фирт также сел на лошадь.
– Папа, ты куда едешь?
– закричала девочка, выбегая из-за сарая.
– На охоту за черными лебедями, - ответил отец.
– Зачем же ты собак берешь? Ты говорил, что они пугают дичь и всегда мешают.
– Нет, сегодня они нам будут помогать, - ответил отец.
Спутники засмеялись.
– Привези для меня черного лебеденка!
– Хорошо, - ответил отец, нахмурившись.
– Прощай же, - сказала девочка, подбегая к отцу.
Отец остановился, поднял ее и поцеловал.
– Прощай, моя крошка, будь умницей, - сказал он, нежно гладя ее по голове.
– Не забудь же привезти что-нибудь хорошее или черного лебеденка! крикнула девочка вслед уезжавшему отцу.
– Да, да, - досадливо проговорил отец, точно ему было неприятно это поручение и он желал скорее уехать от дочери.
– Хотел бы я знать, что хорошего вы можете привезти дочке с нашей охоты. Разве голову черного?
– спросил один из спутников мистера Фирта и грубо захохотал.
– О, мистер Шорт, не будем говорить об этом, - с раздражением проговорил Фирт.
– Я, кажется, скоро совсем откажусь от этих охот.
– О да, когда мы очистим наши земли от черных дьяволов, тогда мы будем охотиться на черных лебедей вроде английских лордов.
– Вы лучше расскажите, где вы их видели, - перебил Шорта Фирт.
– Сегодня утром я хотел было собрать лебединых яиц и поехал к озеру.
Вижу, на другом берегу его копошатся черные; пронюхали, что на озере много лебединых гнезд, вот и захотели покушать яиц.
Я, конечно, был настолько великодушен, что не захотел их обижать и решил отказаться от своей охоты.
Тихонько повернул лошадь и поехал звать соседей.
– Вы думаете,
что мы еще застанем их там?– спросил Фирт.
– Непременно. Разве кто-нибудь из них заметил меня? Но и тогда мы догоним их. Собаки ваши укажут нам следы их.
Было пять часов; солнце находилось близко над горизонтом. Дикари окончили свою дневную охоту и разместились у огней, каждый со своей семьей.
Предстояло самое приятное занятие: съесть то, что успели добыть за целый день. Все были довольны и веселы, раздавался смех, ребятишки прыгали, вырывали друг у друга куски, швыряли их, гонялись друг за другом.
Четыре дня хорошей еды заставили забыть все невзгоды бродячей полуголодной жизни. Был забыт и страх перед белыми. Довольство и покой царили над становищем неприхотливых людей.
А с озера неслись тревожные звуки разъяренных самок, осиротевших самцов...
В мощных трубных звуках черных лебедей не слышалось уже торжества...
В хриплых звуках цапель и в тревожном, частом утином кряканье звучала тоска по потерянному...
Все птичье население было встревожено, и с каждым днем их тревога росла все сильнее и сильнее. Все больше и больше становилось обиженных, разоренных.
Если мужчины и женщины искали гнезда лебедей и уток, то детишки шарили по берегам и разыскивали яйца куликов, пигалиц, водяных курочек и других мелких птиц. И эта мелюзга тоже жаловалась, тоже пищала своими тонкими голосами о своем горе, таком же великом, как и горе лебедей и других крупных птиц.
Но кто внимал их жалобам. Солнце равно светило как для обиженных, так и для обидчиков.
Только легкий вечерний ветерок далеко-далеко разносил по пустыне птичьи стоны и прятал их там в густых кустах и в листве деревьев.
Но вдруг раздались выстрелы, собачий лай.
Поднялось неописуемое смятение. Несколько мужчин оказались убитыми, остальные побежали. Женщины схватили маленьких детей и тоже бросились врассыпную.
Собаки, спущенные со смычек, ворвались в становище, хватали черных за ноги и валили на землю. Выстрел из ружья или пистолета ускорял их работу, и они устремлялись за новою жертвою.
Большинство женщин кинулось к озеру, надеясь там в высокой траве скрыться от преследователей. И как будто они не ошиблись: их не стали преследовать. Собачий лай и выстрелы начали удаляться от них.
Погоня направилась за теми мужчинами, которые надеялись скрыться в лесу.
Выстрелы стали раздаваться все реже, и собачий лай доносился все слабее и слабее.
Но это было только потому, что число дикарей все больше и больше уменьшалось.
Собаки знали хорошо свое дело и гнались по пятам за убегающими.
Всадники тоже не отставали от них, стреляли в дикарей, и дикари падали, сраженные их пулями.
Не довольствуясь тем, что они перебили всех дикарей, которых видели, белые несколько раз возвращали собак к становищу, и собаки вновь отыскивали какого-нибудь спрятавшегося мужчину или подростка. Потом собаки побежали к озеру, и тут дело дошло до женщин и маленьких детей.