Черный
Шрифт:
– Я боюсь в той комнате спать.
– Почему? Потому что там умер его сын?
– Да, сэр.
– Господи, сынок, тебе-то чего бояться?
– Я все равно боюсь.
– Все мы когда-нибудь умрем. Зачем бояться раньше времени?
Что мне было ему ответить?
– Ты хочешь, чтобы люди боялись тебя, когда ты умрешь?
На это я тоже не нашел что ответить.
– Ерунда все это, - продолжал дядя.
– Но я боюсь, - сказал я.
– Это пройдет.
– Может, я буду спать где-нибудь еще?
– Больше негде.
–
– Разрешите мне, пожалуйста, спать на этом диване, - насмешливо поправила меня тетя Джоди.
– Разрешите мне, пожалуйста, спать на этом диване, - повторил я за ней.
– Нет, не разрешу, - отрезала она.
Я побрел к себе и стал ощупью искать кровать; мне казалось, что на ней лежит труп того мальчика. Я дрожал. Наконец я лег и укрылся с головой одеялом. Ночь я не спал, и наутро глаза у меня были красные, опухшие.
– Ты что, плохо спал?
– спросил дядя Кларк.
– Я не могу спать в той комнате.
– Но ведь раньше-то спал, пока не узнал про того парнишку?
– спросила тетя Джоди.
– Да, мэм.
– Почему же сейчас не можешь?
– Потому что боюсь.
– Не дури, ты уже не маленький, - сказала она.
Ночью повторилось то же самое: я не сомкнул глаз от страха. Когда дядя с тетей ушли к себе, я прокрался в гостиную и заснул на диване, свернувшись калачиком, без одеяла. Утром я проснулся от того, что дядя тряс меня за плечо.
– Почему ты здесь?
– спросил он.
– Я боюсь там спать, - сказал я.
– Нет, будешь спать в своей комнате, - сказал дядя.
– Надо побороть страх.
Я провел еще одну ночь без сна в комнате покойного - своей я ее больше не считал, - трясясь от страха и обливаясь холодным потом. Малейший скрип где-нибудь - и сердце у меня останавливалось. Днем в школе я ничего не соображал. Вернулся домой и провел еще одну длинную ночь без сна, а на следующий день заснул на уроке. Учитель спросил меня, в чем дело, но я ничего не мог ему объяснить. Не в силах избавиться от страха, я начал тосковать по дому. Еще несколько бессонных ночей - и я оказался на грани нервного расстройства.
В воскресенье я не хотел идти в церковь. Дядя Кларк и тетя Джоди были поражены. Они не понимали, что, отказываясь идти в церковь, я на самом деле молил их разрешить мне спать в какой-нибудь другой комнате. Я остался дома один и весь день просидел на крыльце, не осмелился даже зайти в кухню поесть. Пить ходил на задний двор, где была колонка. Я дошел до полного отчаяния и вечером снова стал уговаривать дядю.
– Ну пожалуйста, разрешите мне спать на диване в гостиной, - умолял я.
– Тебе надо избавиться от этого страха, - сказал Дядя.
Тогда я решился попросить, чтобы меня отправили домой. Дядя Кларк потратил на меня столько денег, привез сюда, купил мне одежду и учебники, хотел мне помочь, я знаю, но все равно!
– Дядя Кларк, отправьте меня обратно в Джексон.
Он сидел, склонившись над маленьким столиком, но, услышав мои слова,
выпрямился и удивленно посмотрел на меня.– Тебе у нас плохо?
– Да, сэр, - признался я, думая, что вот сейчас меня поразит гром.
– Ты правда хочешь домой?
– Да, сэр.
– Дома тебе будет хуже, - сказал он.
– Им и так не хватает денег, что вы будете есть?
– Я хочу быть там, где мама, - сказал я, надеясь убедить его.
– Наверно, это ты из-за комнаты?
– Да, сэр.
– Что ж, мы хотели как лучше, - вздохнул дядя.
– Видно, не сумели. Если ты хочешь домой, езжай.
– Когда?
– радостно спросил я.
– Когда начнутся каникулы.
– Нет, я хочу сейчас!
– закричал я.
– Но ты же сорвешь свои занятия, - сказал дядя.
– Ну и что, пускай!
– Потом ох как будешь жалеть. Ты ни одного года толком не проучился.
– Я хочу домой, - сказал я.
– Давно?
– Давно, сэр.
– Сегодня же напишу бабушке, - сказал он, в изумлении глядя на меня.
Каждый день я спрашивал, пришел ли ответ от бабушки. Из-за бессонницы я проводил дни словно в горячечном безумном сне, мне было не до школы. Оценки мои становились все хуже, я перестал заниматься. Жил в страшном напряжении, считая минуты, оставшиеся до отъезда.
Как-то вечером, помогая тете Джоди по дому, я пошел к колонке принести ведро воды. Я был точно во сне, так устал, замучился, ноги еле меня держали. Я повесил ведро на кран и принялся качать воду, ведро соскользнуло, и мне залило и брюки, и носки, и башмаки.
– Сволочь проклятая, вшивое, сукино, ублюдочное ведро, - выругался я яростным шепотом.
– Ричард!
– раздался изумленный крик тети Джоди где-то в темноте за моей спиной.
Я обернулся. На ступеньках заднего крыльца стояла тетя. Она двинулась ко мне.
– Что ты сказал, повтори!
– Ничего, - пробормотал я, виновато глядя себе под ноги.
– Повтори, что ты сказал!
– требовала она.
Я не отвечал. Наклонился и поднял ведро. Она выхватила его у меня.
– Повтори, я тебе говорю!
Я стоял, понурив голову, и думал, действительно она хочет, чтобы я повторил свои ругательства, или просто стращает меня.
– Я сейчас все расскажу дяде, - сказала она наконец.
В эту минуту я ее возненавидел. Я считал, что, опустив голову и глядя в землю, я показал ей, что раскаиваюсь и прошу прощения, но она мою мольбу отвергла.
– Ну и рассказывайте, мне все равно, - сказал я.
Она подала мне ведро, я наполнил его водой и отнес в дом. Она шла за мной по пятам.
– Ричард, какой ты дурной, испорченный мальчик, - сказала она.
– Ну и пускай, мне все равно, - повторил я.
Я прошел мимо нее и сел на крыльцо. Я не хотел, чтобы она слышала, как я ругался, но раз уж так случилось и она меня не простила, будь что будет. Я уеду домой. Но где мой дом? Убегу от них, и все.
Дядя Кларк позвал меня в гостиную.