Червь 3
Шрифт:
Все дружно подняли бокалы. Прежде чем чокнуться, я сообщаю Борису радостную новость:
— Волки сыты.
Он говорит:
— Значит — мы живы! — и начинает заливисто хохотать.
Мы дружно чокаемся. Пьём до дна.
Подняв новые бокалы, мы выпиваем за павших друзей. Борис перечислил всех. С гордостью произносил каждое имя:
— Варем.
— Рафал.
— Вацлав.
— Казимир.
— Болеко.
Борис выделял каждого особым поступком. Каждый был отличным воином. Каждый был отличным другом. И если до этого момента я считал Бориса — каким-то бессердечным начальником, выполняющего поставленную задачу любой ценой, то сейчас
Высокий мужчина, седой, с огромными мускулами, прячущимися под белой рубахой, ладонью зачёсывает свои густые кудри. Он начинает рыдать. Начинает заново гонять список погибших и рыдать, отводя по слезе на каждого погибшего. Волков никто не винил, все всё понимали.
Все поплакали.
Потом мы еще курнули. Еще выпили. И сидели так до самой ночи. Когда просторная столовая вспыхнула светом двух десятка свечей, мне вдруг приспичило.
Отказавшись на отрез идти в местный сральник, я выбежал на улицу и отлил в уголке амбара. Я так всегда делаю. Мне так нравится. Спускаю штаны до щиколотки, задираю майку до шеи и прижимаю её к телу подбородком. Струя горячей мочи смачно ударяет в землю. Я икнул. И не смотря на то, что перед глазами всё плыло, я заметил парочку волков, мелькавших между высоких штакетин забора. В свете луны два зверя резвились в поле, уйдя недалеко за забор. Они играли, покусывая друг друга за холку, поочерёдно запрыгивали на спины друг другу, валились на землю. Быстро вскакивали на лапы и тут же устремлялись вперёд, радостно размахивая хвостами.
Счастливая парочка.
Закончив отливать, я решил проверить ворота. Открыты. Нараспашку, и рядом ни души. Да и что теперь может случиться? Единственное, что угрожало ферме, — теперь живёт внутри фермы. Скот может спать спокойно. А я пока спокойно понаблюдаю за волчьей суетой.
Выйдя за ворота, облокачиваюсь о забор. Смотрю и улыбаюсь. Волна счастья, исходившая от влюблённой парочки, быстро меня захлестнула. Мне что-то передалось. Вместе с ними я и сам начал ощущать легкое покалывание в груди. Приятное. Тёплое.
Мои глаза следуют за волками.
Они продолжают грациозно бежать вдоль забора с болтающимися языками на боку. Поворачиваю голову следом. Новая волна радости и безмятежности. Волки делают еще пару высоких прыжков. Моя голова крутиться, а потом резко замирает. Этого я не почувствовал! Я даже слегка припустил, благо успел всё из себя выжить!
Сбоку от меня, у самых моих ног сидит Альфа. Волк на манер меня наблюдал за счастливой парой.
— Они сыта, — слышу я в голове.
— Верно, — говорю, — я обещал.
— Они в безопасности.
— Да, я же обещал…
— Но ненадолго.
— Здесь я не могу тебе ничего обещать.
— И не надо, — говорит Альфа. — Смерть — наш выбор.
Глядя на весёлую парочку, я усомнился. Переспрашиваю:
— Ваш? Или твой?
— Они пойдут со мной до конца. Мы очистим лес ценой наших жизней.
Он поднял морду, посмотрел на меня. Заглянул глубоко в душу и спросил:
— И ваших?
— Мы выбираем мир! Мы делаем одно дело.
— Твоё дело никак не связано с тем, что тут происходит. В их стае ты лишний. Ты — чужак.
«Чужак» звучит явно лучше чем «паразит».
Волк говорит:
— Даже если твоё тело умрёт, твоя душа продолжит блуждать
по земле в поисках нового тела.— Откуда ты знаешь?
— Я видел тебя настоящим, таким, каким ты себя видишь внутри своей головы.
— Что с тобой случилось? — спрашиваю я, осматривая изувеченное тело животного.
Волк уловил мой взгляд. Оскалил пасть. Голубые глаза горели в свете луны так ярко, что в них я мог увидеть своё отражение. Отражение бухой девки, жаждущей приключений.
— Иди спать, — говорил Альфа, — нам понадобиться много сил. Поверь мне, я знаю, что говорю.
Мне стало не по себе. Впервые меня видели насквозь. Смотрели на меня словно через рентген, прекрасно видя, как я — скользкий длинный червяк — извиваюсь внутри горячих кишок, среди переваренного и плотно утрамбованного говна.
Мне не хотелось ничего говорить.
Не хотелось вступать в споры. Плевать. В жопу всё! Я устал! Очень сильно устал.
Пожелав Альфе всего самого охуенного и добрейших снов, я ушёл спать.
Глава 18
ДОБРОЕ УТРО, ВЬЕТНАМ!
Снова это ебанное утро, полное жгучего и ослепительного солнца! Вонь коровников. Запах кислого пота. Чудо — это то, что я еще весь пол не заблевал, когда в комнату приполз на коленях.
Петушиный крик вырывает меня из сна как оглушительная работа утренней арты. Я с трудом отрываюсь от мокрой подушки. Глаза болят. Сквозь узкие щёлки отёкших век пробую оглядеть комнату в поисках водички, но всё что я нахожу — стоящего в дверях Бориса. И как долго он там стоял? Плевать…
— Проснулась? — спрашивает он, суетливо двигая в мою сторону через всю комнату.
Модник хренов, разоделся как на парад. Чистые кожаные штаны, белая рубаха, широкий ремень с ножнами, из которых к руке Бориса тянется окоченевшая ладонь какого-то бедняги. Несмотря на жару, Борис напялил высокие ботинки. Круто, конечно, но можно было и почистить обувь! С каждым шагом за мужчина остаются тонкие блинчики грязи.
В коем-то веке он начинает общение без ругани и без криков. Удивительно! Вместе пить — друзьями быть!
— Собирайся, — говорит он. — Скоро в дорогу.
— Можно хотя бы умыться? — спрашиваю я.
— Можно.
— А отлить?
— Можно.
— А наедине?
На полпути от меня он замирает. Хмурится. Я прекрасно понимаю, что он привык к мужскому общению и моё присутствие, точнее, присутствие женского пола дело для него непривычное. Видит ли во мне он женщину? А может дочь? Или сестру?
Не важно. Важно, что он видит на что я так страстно уставился. Он протягивает мне со стола графин воды, а когда я его полностью выпиваю, ставит обратно. Руки тряслись, я захлёбывался, но справился. Борис еще раз на меня взглянул и смущённо сгинул из комнаты. И что ты там увидел? Ага. Понятно. Моя ночнушка была залита водой так, что наружу проступили мои розовые сосочки.
И зачем вообще заходил?
Я догадываюсь. Всё, что ему нужно было — убедиться, что я в целости и сохранности. Теперь трястись за меня будет. А самое приятное — та власть, что сосредоточена в моих руках, ну никак не получиться у меня отобрать. Всё, ребята, ваши яйца у меня в руках, кручу как хочу. Разбиваю, как бильярдные шары. Бесценный дар можно использовать для собственной выгоды, но в таких скользких делах главное — это палку не перегнуть.
Хотелось бы еще поспать. Я даже начал проваливаться в сон, но хрен там! Борис начал стучать в дверь. Начал долбить, пока я ему не ответил, что еще не готова! Всем всегда от меня что-то надо. Задолбали…