Червовый валет

– Так чего же ты тогда беспокоишься из-за помолвки Линды?

– Ах, Фрэнк, бедная девочка никогда не могла даже чихнуть, чтобы ей тут же не протянули носовой платок, а теперь она влезает в еще более тяжкое ярмо, чем прежде! У нее слишком большой потенциал, чтобы так легко все отбросить, прежде чем она даже успеет понять, что теряет.

– По-моему, нельзя заставить человека реализовать свои возможности, коли уж он этого не хочет, – возразил Фрэнк. – Прошли те времена, когда ты уговаривала ее засунуть пальцы в тесто и испачкать одежду.

– Жаль девочку, она никогда не будет счастлива с Джимом Петри, – с грустью сказала Салли.

– Как можно загадывать наперед! Линда стала такой, какой все хотели ее видеть. Возможно, она замечательно заживет с этим священником. Ведь в конце концов он, на мой взгляд, очень приятный парень.

– Линде вовсе не нужен приятный парень. Ей нужен человек, который поможет ей вырваться из этих оков. У нее талант, Фрэнк, пойми это. Настоящий талант, которым грешно бросаться.

Фрэнк Дейтон усмехнулся.

– Салли, дорогая моя, пора посмотреть правде в глаза. Пусть тебя успокаивает то, что трое наших детей упорхнули в большой мир и занимаются тем, чем хотят. И смирись с тем, что Линди Бет Оуэн суждено остаться добродетельным столпом нашей общины.

Свадьбу назначили на ближайшие выходные после окончания Линди Бет колледжа. Дженнифер специально приехала из Нью-Йорка, чтобы стать подружкой невесты. Горожане с разочарованием обнаружили, что выглядит она вовсе не пропащей, а очень и очень привлекательной в элегантном атласном платье цвета бургундского.

Однако бесспорной звездой этого дня, как и положено, стала Линди Бет. Нора Оуэн утирала слезы гордости и умиления, когда ее очаровательная дочь проплыла по церковному проходу к алтарю в пышном платье из белых нейлоновых кружев.

У Мэтта Дейтона хватило такта не приехать на торжественную церемонию, а у его родителей – милосердия, чтобы не намекать, что этот девственно белый цвет не слишком подходит к данному случаю. Свадебные торжества прошли без сучка, без задоринки, после чего новобрачные уехали на две недели в Сан-Франциско.

С той же образцовой исполнительностью, которой от нее ожидали, Линди Бет вернулась домой в Карсон уже беременной. В этот раз она так ловко скрывала свои истинные чувства, что никто и не заподозрил, что столь неотвратимое и быстрое погружение в материнство пугало ее и рождало неуверенность.

Близнецы – мальчик и девочка – родились точно через девять месяцев – в марте. Гордые дед с бабкой, да и все горожане объявили их восхитительными. На младенцев – Дрю и Кейт – обрушился град подарков. Никто не сомневался, что Линди Бет и Джиму Петри суждено прожить в согласии до седых волос.

Столь оптимистические прогнозы оказались преждевременными. Даже теперь, почти через три года после несчастного случая, с трудом верилось в страшные события, случившиеся в ту холодную сентябрьскую ночь, когда Джим Петри возвращался домой после визита к старой миссис Ханнекер.

Согласно истории, восстановленной впоследствии по мельчайшим деталям, священник увидел дым, валивший из окон дома Джонсонов. Он тут же остановил машину, побежал к двери, забарабанил в нее и разбудил семью.

В суматохе, когда стали выносить из дома вещи и звонить от соседей пожарным, никто и не заметил, что маленький Шон Джонсон бросился в дом, чтобы вытащить из спальни котенка. Когда обезумевшая от горя мать обнаружила пропажу младшего сына, дом уже превратился в пылающий ад. Все застыли в оцепенении, а Джим бросился в дом, не думая о собственной безопасности. К вечной благодарности Джонсонов, он сумел-таки спасти их сына. Трагедией для всего города стала смерть храброго священника от полученных ожогов.

Вот так, совершенно неожиданно для всех и для самой себя, Линда оказалась вдовой. Ее овальное лицо с острым подбородком обрело новую, более хрупкую красоту, когда от горя запали щеки, а под глазами залегли тени. Стройная фигурка грозила превратиться в тощую.

Город Карсон с огорчением взирал на ее страдания и прилагал все силы, чтобы I как-то облегчить их. Мэр начал кампанию по сбору средств в мемориальный трастовый фонд для близнецов, а церковная конгрегация решила подождать несколько месяцев и не назначать нового помощника священника, чтобы не торопить бедную Линди Бет выселяться из принадлежащего церкви дома.

К счастью, мистер и миссис Оуэн решили проблему. Они твердо заявили, что место их дочери в родном доме, и Линда, онемевшая от горя и оглушенная бесконечными капризами детей, безропотно согласилась.

В двадцать два года Линда снова оказалась в родительском доме. И если бы не близнецы, то люди и забыли бы, что она вообще отсюда уезжала.

Линда почувствовала, как Кейт дернула ее за бермуды.

– Мы уже пришли, – сказала Кейт. – Где дедушка?

– В доме, вместе с бабушкой, как мне кажется.

Линда мысленно захлопнула дверь, за которой роились воспоминания. Она откинула щеколду на калитке, и близнецы ринулись во двор. «Как они довольны, что пришли домой! – подумала Линда. – А вот мне каждый раз стоит немалых усилий заставлять себя входить в эту калитку».

Эта мысль показалась ей нелепой. Она передернула плечами и пустилась догонять близнецов.

– Господи, дети, – воскликнула она, подхватывая обоих и ставя на невысокое крыльцо, – какие же вы грязные! Придется хорошенько вымыть вас сегодня вечером.

Линда открыла дверь, и все направились в безупречно чистую кухню. Столы сверкали своей обычной белизной, знакомый запах хвойного дезодоранта щекотал ноздри. Линда криво усмехнулась. Если бы в Карсоне провели конкурс на наименьшее количество микробов в помещении, кухня Норы Оуэн побила бы все рекорды. В коридоре послышались торопливые шаги.

– Линди Бет! Это ты? Вы вернулись?

– Да, мама, вернулись.

Нора и Рон Оуэны вместе вошли в кухню.

– Дедушка! Я ел шоколадный торт! – Дрю рванулся через комнату и бросился к Деду.

Глаза Рона сверкнули.

– Я и так уже вижу это, молодой человек.

Кейт обняла дедушку за колено.

– А еще мы пили лимонад, – торопилась доложить она. – И ели чипсы.

Нора Оуэн пощелкала языком.

– Как бы у вас ночью не разболелись от этого животики.

Линда переглянулась с отцом.

– Отведу-ка я их сейчас наверх и искупаю, – решил Рон.

Он кивнул дочери, и ей показалось, что у него немного озабоченный вид.

– Я поговорю с тобой потом, Линди Бет, когда эти маленькие чудовища лягут спать.