Честная игра

– И ты не преследуешь меня.

– Я уже говорил тебе, что все это какое-то загадочное совпадение.

Или судьба. Я не особо верю в судьбу, но каковы шансы? Это так дико, Джейд совершенно уверена, что я преследую ее.

– Все в порядке?
– высокая женщина, почти одного роста со мной, движется по проходу и останавливается прямо перед нами. На ней надето длинное, черное, бархатное платье, усеянное стразами, и с ниспадающими рукавами, ее черные, как смоль, волосы собраны в низкий хвост. Она выглядит как стереотипная ведьма.
– Джейд, ты помогаешь этому милому молодому человеку?

Ах, ее босс. И мой союзник. Я это чувствую.

– Она старается изо всех сил, - говорю я, мой голос наполнен разочарованием.

Джейд стреляет в меня самым убийственным взглядом, который только способна изобразить, чертовски смертельный.

– Я знаю его, - бормочет она.

– Это не значит, что с ним можно неуважительно разговаривать, - женщина издает цыкающий звук и протягивает мне руку, ее длинные заостренные ногти блестящие и черные.
– Я Энид. Владелица «Зажги Мой Огонь».

– Шеп, - я с улыбкой пожимаю ее руку. Она улыбается мне в ответ. Более дружелюбно, чем Сучка.
– Мне нравится ваш магазин.

Энид светится.

– Спасибо. Хочешь, чтобы я показала тебе все здесь?

Джейд начинает отступать с самодовольной улыбкой на лице, говорящей мне, что она думает, что обыграла меня.

– Ах, я ценю этот жест, но уверен, что вы очень заняты, будучи владельцем, и все такое. И Джейд не так уж плоха. Ей просто нравится меня помучить, - я невинно улыбаюсь Джейд, и она показывает мне палец. К счастью для нее, она стоит позади своего босса, которая ничего не замечает.

– Джейд, хорошо обслужи этого мальчика. Ты слышишь меня?
– Энид поворачивается, чтобы строго посмотреть на Джейд.

– Конечно, - отвечает Джейд сквозь стиснутые зубы.
– Я обслужу его по высшему разряду.

– Я буду помогать тебе, - говорю ей, подмигнув.

*70 градусов по Фаренгейту или 20 по Цельсию.

**Нью-эйдж (англ. new age, дословно «новая эра») — совокупность музыкальных стилей, характеризующихся расслабляющим и позитивным звучанием. Нью-эйдж сочетает инструменты, типичные для электронной и этнической музыки, и отличаются низким темпом, использованием легких и поднимающих настроение мелодий. Эта музыка часто используется для релаксации, рекреации и стимулирования творчества. Исполнители нью-эйджа часто обращаются к темам живой природы, самопознания и национальной культуры.

Он невыносим. Я всегда думала, что это слово может вызвать только смех, но теперь? Оно подходит глупому, невыносимому Шепарду Прескотту точь-в-точь. Как, черт возьми, он нашел меня здесь? Я не знаю, верю ли ему, когда он говорит, что это совпадение. Я думаю, что он разыскал меня. Я должна считать это абсолютно жутким. И должна была позвонить в полицию, подать судебный иск, все, что потребуется, чтобы заставить его держаться от меня как можно дальше.

Проблема в том... мне, вроде как, нравится наш стеб. То, как он улыбается мне, его темные-темные глаза полны невысказанных обещаний. Обещания, которые я была бы не прочь изучить. Мне нравится, как он, кажется, всегда все находит забавным. Словно жизнь всего лишь одна большая шутка, и он единственный знает, в чем суть.

Каждый раз, когда он трогает меня, я чувствую искры. Энергию тепла, бурлящую под моей кожей. Я говорю себе, что должна игнорировать это. Говорю себе, что это ничего не значит.

Он тоже чувствует это. Потому что убирает руку от меня так, словно я бью его током. То, как едва различается тление в его бархатистом взгляде. Он знает об этом. Так же, как и я.

Химия.

Помимо небольшой химии, которая может быть всего лишь мимолетной, кто знает, зачем ему понадобилось найти меня? Я не такая уж особенная. Он может получить любую, кого пожелает. Он быстро выяснит, что я скучный партнер по сексу, когда на нем самом написано «приключение». Я девушка, которая не может побороть свой страх перед неудачами. Он парень, который, вероятно, наслаждается действом. Я та, кто бежит от этого.

Очевидно, ему нужно двигаться дальше и полностью забыть обо мне.

– Пошли, - говорю ему устало, раз Энид направляется обратно в свой кабинет.
– Давай покончим с этим.

– Прости, я такой зануда, - он растягивает слова, его глубокий, очаровательный голос обволакивает меня, заставляя ощутить тепло. Я говорю себе, что должна игнорировать это. Так и делаю.

Я показываю ему разнообразные свечи и в тоже время изо всех сил пытаюсь игнорировать напряжение между нами. Наши руки касаются друг друга случайно, и мою кожу словно обжигает. Я ловлю его взгляд, когда он смотрит на меня, и чувствую, что по моим щекам разливается тепло. И когда он намеренно касается меня, наклоняясь ближе к моему уху, одновременно хватая меня за руку, я хочу уклониться от него. Чувствую его руку на талии, а другая скользит под подбородком, затем он поднимает мою голову вверх, так что наши губы могут встретиться...

– Я возьму эту, - говорит он твердо, протягивая мне гигантскую, с тремя фитилями чисто-белую свечу.
– Думаю, что моей матери понравится аромат.

– Но она белая.

Свеча с запахом гортензии, мне нравится, но сама предпочитаю больше цвета в свечах. Белые - скучные.

– Она идеальна. Все в их доме белое, - говорит он.
– Не нарушит ее цветовую гамму, и поверь мне, это сделает ее счастливой.

Тьфу. Готова поспорить, его родители живут в стерильном особняке. Уверена, у них тонны служащих, и его матери никогда не приходилось покидать дом или пошевелить пальцем. Она, наверное, сидит на чисто-белом, бархатном диване и наслаждается поеданием конфет из белого шоколада со своей белой собакой.

Звучит идеально ужасно.

– Где живут твои родители? – хорошо-хорошо, я пытаюсь выяснить информацию о нем, потому что ничего не знаю. И я просто спрашиваю, чтобы быть вежливой. Это то, что делают хорошие, маленькие коллективы по продажам.

– Восточное побережье. Коннектикут. На самом деле меня интересует, осуществляет ли ваш магазин доставку?
– он приподнимает брови, выражение его лица почти умоляющее.

Я игнорирую его вопрос.

– У тебя нет акцента.

Он опускает брови, нахмурившись.

– Чего-чего?

– Ты с восточного побережья? Я не замечаю акцент.

– Я ходил в школу-интернат в течение нескольких лет. Они выбивали любые акценты из своих студентов.

Теперь моя очередь хмуриться.

– Серьезно?

– Ага, - он пожимает плечами.
– Я много переезжал. Жил в Европе, Манхэттене, Лос-Анджелесе, Майями...
– его голос обрывается.
– Моим родителям никогда не нравилось оставаться на одном месте слишком долго.

Я росла в одном и том же доме всю жизнь. Впервые переехала уже сюда, после школы. Мой родной город в двух часах езды, и это все еще кажется очень далеко, по ощущениям. Я абсолютная домоседка, хотя никогда не признаюсь в этом никому.