Четыре ветра

– Не всё что видишь глазами, правда. И потом вода убегает туда – за ту сторону картины к людям, им, знаешь ли, очень интересно наблюдать за движением нарисованной воды. Вот скажи мне, купил бы твой папа картину, на которой только песок?

– Нет.

– Что и требовалось доказать! Вставай, нам нужно идти.

– Куда?

– Не всё ли равно? Главное идти. Ведь нельзя никуда прийти, если не встанешь и не пойдёшь. Ведь верно?

– Верно.

Каждый шаг по песку в тяжёлых зимних ботинках давался с большим трудом. Серёжа и не предполагал, что песок может быть таким вязким, липучим, противным. Он снял шапку, куртку, свитер, но дышать от этого легче не стало. Серёжа хотел скорей хоть куда-нибудь прийти, а то так и солнечный удар схватить недолго. Спрашивать Галактиона о том, долго ли им ещё осталось мучиться, Серёжа стеснялся. Этот странный кот был, безусловно, славный, но уж больно строгий.

Пить. Ах, как хочется пить! Много-много воды выпил бы сейчас Серёжа.

Вспотевший, усталый и злой, Серёжа малодушно подумал, что, пожалуй, не нужно было слушать этого странного кота. Сидел бы сейчас дома. Он украдкой взглянул на Галактиона. Кот шёл как ни в чём не бывало и даже мурлыкал под нос какую-то песенку.

– Галактион, скажи, а тебе не жарко?

– Как ты думаешь, какая здесь температура?

– Ну, не знаю…

Серёжа вспомнил минувшее лето. Когда термометр, висевший за окном, показывал тридцать градусов, он не выходил на улицу, пережидал жару дома. Но здесь в пустыне намного жарче, чем было прошлым летом.

– Наверное, градусов сорок…

– Сорок пять! Неужели ты думаешь, что здоровое животное, с нормальным теплообменом, может быть нечувствительно к такому пеклу?

– Так значит тебе тоже жарко?

– Жарко.

– Но ведь ты такой бодрый и весёлый.

– Необязательно показывать то, что чувствуешь. Ведь ничего не измениться если я начну жаловаться. Хочу дать совет, брось вещи, зачем они тебе?

Вещи надоели, но, если он их бросит, бабушка будет ругаться. И Серёжа упрямо нёс тяжёлую ношу.

В начале путешествия Серёже показалось, что в пустыне никого нет. Как-то голо всё вокруг, пусто, тоскливо. Но со временем он стал замечать, что и здесь есть жизнь. Вот противная муха прожужжала над самым ухом. Вот ползёт жирный жук. Когда Серёжин ботинок оказался в опасной близости, жук испугался и быстренько ввинтил брюхастое тельце в песок. В чистом безоблачном небе распластав крылья, вальяжно плавает по небу птица. «Орёл, наверное, или беркут, или сокол», – подумал Серёжа. А вот тушканчик, вытянувшись в струнку, напряжённо следит за путешественниками. Время от времени по дороге встречались низкорослые кустики, жалкие, безжизненные.

Обстановка не располагала к разговору, да и потом, слова отнимают силы. И о чём говорить? Серёжа уже отчаялся хоть куда-нибудь прийти. Собственно, вообще, куда и зачем они идут? К маме? А что если этот кот аферист? Бросит Серёжу посреди пустыне одного и пиши пропало. Кот шёл впереди и находился судя по всему в прекрасном расположении духа. Его красивый пушистый хвост плавно двигался из стороны в сторону. У котов без настроения хвосты обычно либо поджаты, либо подняты вверх трубой.

– Вот незадача! Так я и думал!

Галактион так резко остановился, что Серёжа, налетев на него, чуть не сшиб с ног, то есть с лап.

– Что случилось?

– Вон там, видишь чёрное пятно?

Серёжа старательно смотрел куда показывал Галактион, но ничего, кроме жёлтого, режущего глаза песка не видел.

– Это Маркелл даёт одно из своих представлений. Лучше нам пройти мимо. Не смотри на него! Пойдём!

– Маркелл?

– Да. Этот чёрный кот, хитрый лгун и предатель. Не разговаривай с ним. Ты меня понял?

– Да.

Серёже страшно захотелось посмотреть на чёрного кота. Но они шли и шли, а Маркелла всё не было видно.

И вдруг неожиданно из-под ног с душераздирающим воплем выскочил огромный чёрный ком. С удивительной быстротой ком завертелся в воздухе, затем вытянулся дугой, на секунду замер, брякнулся на землю и больше не шевелился.

– Что это? – спросил Серёжа испуганно.

– Это Маркелл даёт одно из своих представлений. Пойдём, не смотри на него, – Галактион легонько подтолкнул Серёжу в спину.

Но не смотреть Серёжа не мог. Он только теперь разглядел, что у его ног действительно лежит чёрный кот, такой красивый и беззащитный.

– Прости я кажется чуть не наступил на тебя? – Серёжа присел перед Маркеллом на корточки.

– Идём, идём же скорее. Не нужно останавливаться! – волновался Галактион.

– Ох, ничего себе «чуть»! Ты убил меня! Я умираю… Прощайте друзья! Галактион, друг, я знаю ты не любил меня при жизни. Быть может, после моей кончины ты изменишь мнение обо мне. Я ведь в сущности не сделал тебе ничего плохого. И ещё, передай привет моей любимой мамочке. Ох, мамочка не вынесет горя!

Серёжа испугался, он никогда никого не убивал. Он очень любит животных и мечтает о собаке. Но собаку ему не покупают, так как у бабушки аллергия.

– Разве ты не видишь, что он притворяется? – теребил Серёжу Галактион.

Но стоны Маркелла становились всё слабее.

– Ох, ох, ох…

– Идём же! – не успокаивался Галактион.

Серёжа разозлился на белого кота, какой он всё-таки злой, бесчувственный и глупый!

– Иди, если тебе нужно! А я обязан хотя бы похоронить этого несчастного.

– Но, может, я ещё выживу, – приподнимая ушастую голову, выразил надежду Маркелл. – Друзья, я вижу, вы преисполнены милосердия! Пожалуйста, дайте мне шанс! Помогите добраться до ближайшего лечебного заведения, где мне окажут квалифицированную медицинскую помощь.

– Конечно, конечно, – засуетился Серёжа.

– Даже не думай его трогать! – завопил Галактион.

Но Серёжа и не думал слушать бесчувственного кота. Он взял Маркелла на руки и решительно зашагал вперёд.

– Ты отзывчивый мальчик, – доверительно шептал Маркелл. – Я очень долго живу на свете, но ещё никогда в своей кошачьей жизни не видел такого доброго мальчика. Моя мамочка обязательно напишет благодарственное письмо твоим родителям.

Рубашка мокрая хоть выжимай, ноги подкашиваются, руки онемели. Уф! Серёжа и не подозревал, что коты бывают такими тяжёлыми! Он остановился, бросил свитер на песок, на свитер осторожно положил Маркелла. Затем соорудил из куртки пояс и уложил в импровизированную люльку пострадавшего. Идти стало легче, но Маркелл был категорически против такого способа транспортировки.

– Ну всё, инвалидность мне обеспечена! Ох, лучше бы я сразу умер! Разве ты не знаешь, что недопустимо переносить таким образом больных с переломом позвоночника!