Чистильщик

– Я Никита, Никита Скворцов. Окончил технологический институт. Сейчас работаю торговым представителем. Продаю йогурты. Живу с мамой на улице Лермонтова.

– Ну, вот и познакомились. Пойдемте в зал. Сейчас я буду вас кормить – Женщина пошла вперед. Все двинулись за ней. Никита все еще был растерян. Знакомство с родителями не входило в его планы. Но они оказались такими милыми людьми и так просто встретили его, что неловкость постепенно проходила.

– Мамуль, мы с Никитой пройдем в мою комнату. А когда будешь стол нарывать, позовешь. Я помогу – Лена взяла Никиту за рукав, и потянул его в свою комнату.

– Вот здесь моя власть. Это мое государство – Лена усадила Никиту на небольшой диванчик. Комната была такой же скромной, как вся квартира. Бросалось в глаза множество картин на стенах.

– А откуда столько картин? Это же целое состояние? – Никита вертел головой по сторонам, разглядывая картины.

– Так мы же все художники – улыбнулась Лена. – Конечно главный художник – это папа. В основном это все его картины. Немного рисует мама, иногда я. А вот Вадька пошел в отца. Тоже от мольберта не оттянешь. Это мой брат. Он сейчас на секции волейбола. Высокий, как папка, только математику не любит. Все рисует и рисует. Девушка подошла к окну, и задумчиво посмотрела в окно. Никита подошел к ней сзади. Из окна открывался вид во двор.

– Вон там, детские качели – Лена показала рукой. – Это папка строил, когда мне было пять лет. Еще стоят. Новые русские хотели гаражи для своих огромных машин построить, но папка отстоял. К самому мэру ходил. Теперь нажил врагов. Эти жулики папку называют коммунист недоделанный. А папка коммунистом никогда не был.

Никита стоял рядом с Леной, совсем близко, и вдыхал запах ее волос. Он неожиданно для себя сделал шаг вперед и обнял девушку сзади. Лена прижалась к нему спиной. Никите показалось, что сердце сейчас выскочит из груди. От молчал, не в силах сказать что-либо от волнения. Только нежно обнимал девушку за талию.

– У тебя так сильно бьется сердце – прошептала Лена. Она взяла Никитины ладошки в свои руки.

– Оно просится к тебе – Никита говорил, с трудом шевеля пересохшим языком, – У вас свободно сердце, мадам?

– У нас сердце свободно, только мы не пускаем туда незнакомцев – Лена тоже говорила шепотом. Никита чувствовал ее теплые руки, от запаха волос кружилась голова.

– Мы знакомы целую вечность – Никита шептал девушке на ухо, и волосы девушки прилипали к его губам. Казалось, он уже может поцеловать ее в шею. Ему хотелось сделать это, но он с трудом сдерживал себя. Какую-то минуту ему вдруг казалось, что Лена уже позволит себя поцеловать. Но нет. Он не решался, и только крепко обнимал Лену. Они стояли неподвижно, боясь пошевелиться.

– Время! Остановись! – кричала душа Никиты. – Замри! Стрелки часов! Остановитесь! – ведь это и есть истинное счастье. Еще секундочку, еще мгновение! Какое счастье – когда Лена так близко. Совсем рядом. Он боялся совсем потерять голову. Ему нестерпимо хотелось подхватить Лену на руки и закружить по комнате. Он совсем потерял счет времени. Все перестало существовать вокруг. Только он и Лена. Его любимая Лена. И он уже ни чуточку не сомневался, что это и есть настоящая любовь.

Но неожиданно из соседней комнаты раздался громкий голос Леонида Петровича:

– Молодежь! К столу!

Лена резко повернулась к Никите. Их лица были так близко, что казалось, что они сейчас коснуться друг друга. Девушка пристально посмотрела в глаза Никите, и он вдруг понял, что Лена тоже любит его, что она тоже хочет, чтобы он ее поцеловал. Это длилось целую секунду. Затем Лена резко взяла его за руку и потащила в зал. Там уже был накрыт стол, и Клавдия Семеновна по-хозяйски раскладывала на тарелки дымящуюся отварную картошку. Никита и Лена сели рядом. За столом негромко разговаривали, одновременно уплетая картошку с селедкой. Никита что-то отвечал невпопад, Лена заливисто смеялась над шутками отца. Ужин пролетел быстро. Наскоро выпив чаю, Никита заторопился домой. Лена пошла провожать его. Выйдя из подъезда, Лена по-мужски протянула Никите руку.

– Родителям ты понравился. Это уже полдела – она с лукавством взглянула на Никиту.

– Осталось понравиться невесте – Никита обнял Лену за талию и прижал ее к себе.

– Я уже невеста? – Лена тоже обняла Никиту за талию.

Никита смотрел на Лену, с трудом сдерживая себя. Кровь хлынула ему в лицо, сердце бешено рвалось из груди. Он сильнее прижал девушку, но та отстранилась и убрав руки Никиты с талии твердым голосом сказала:

– Считай, что невесте ты тоже понравился. Мне пора. Надо домой. Сейчас там наверняка пьют валерьянку. Ты ведь первый парень, кого я привела домой.

– У тебя хорошие родители.

– Самые лучшие на свете – Лена вдруг поцеловала его в щеку и скрылась в дверях. Никита стоял неподвижно. Неужели этот поцелуй знак того, что он тоже нравится Лене? Ну да! Ведь она сама призналась в этом. Пусть и шутливо. Никита подпрыгнул на месте от радости и побежал в сторону автобусной остановки.

4

Старенькая газель громко ревела мотором. Водитель, молодой деревенский парень с сигаретой в зубах, жал газ до упора, стараясь выдавить из нее остатки мощности. Но потрепанный российский автопром, в лице микроавтобуса марки ГАЗ, чадил всеми своими четырьмя цилиндрами, ревел пробитым глушителем, но ехать больше восьмидесяти километров в час отказывался. Пассажиры мирно спали на своих неудобных сидениях, дружно подпрыгивая на ухабах. Лена и Никита сидели рядом на заднем сидении, прижавшись друг к другу. Никита обнял девушку за плечи. А та, положив голову на его плечо, дремала. Они ехали уже целый час в Петровку на полеты. На работе у Никиты творилось непонятно что. Директора так и не выпустили. Поговаривали, что его пытают в следственном изоляторе, чтобы он подписал договор продажи предприятия. Но тот пока мужественно держался. Пока шел передел собственности, или как модно говорить – рейдерский захват, всех работников отпустили в отпуска. Машину у Никиты забрали, и он целыми днями болтался без дела. И поэтому, когда Лена предложила поехать на полеты – он с радостью согласился.

Наконец показалась деревня Петровка. Газель остановилась на трассе. Дальше Никита и Лена пошли пешком, держась за руки и весело болтая. Солнце уже было высоко над головой. Припекало. Утренняя прохлада таяла на глазах. Высоко в небе пел жаворонок. Недалеко паслись местные буренки, своими хвостами отгоняя надоедливых мух. Ветер приносил от них запах молока и навоза. Сельская дорога была полностью разбита, и лишь остатки асфальта напоминали о когда-то современной трассе. Лена и Никита шли по обочине, весело болтая о всякой ерунде.

Неожиданно Никита остановился и прикрыл глаз рукой.

– Кажется, что-то попало – он тер глаз кулаком.

– Подожди, дай посмотрю – Лена подошла к нему поближе и решительно отвела его руку от глаза. Она стала краешком носового платочка вытирать глаз Никиты, пытаясь найти злосчастную соринку. Никита этим временем осторожно обнял девушку за талию и прижал ее к себе.

– Так я тебе глаз выколю – тихо скала Лена.

– А я пошутил, и ничего мне не попало в глаз – Никита лукаво посмотрел на девушку и затем поцеловал ее в губы. Лена прижалась к нему. Они стояли посредине сельской дороги и целовались. Они целовались с такой жадностью – как пьют воду, испытывая сильную жажду. Как глотаю свежий воздух, задыхаясь от бега. Никита целовал Лену неистово, крепко прижимая ее к себе, девушка отвечала взаимностью. Казалось, весь мир перестал существовать для них. Только он и она. Только два человека, уже любящие друг друга, уже ставшие родными и близкими. Затихли звуки птиц, мычание коров. Не стало утренней жары, запаха молока и навоза. И даже ветер на мгновение стих, чтобы не мешать влюбленным. И казалось, что весь мир, радуясь новой любви, затаил дыхание.

Первой пришла в себя Лена и отпрянула от Никиты. Она услышала звук машины, которая стояла совсем рядом. Из окна выглядывал улыбающийся Петрович.

– А шо, продолжения нэ будэ? А то я ж настроился на эротику – он лукаво улыбался, вывалившись наполовину из окна своей старенькой, видавшей виды Волги Газ – 21.

Никита, смутившись, отпустил девушку. Лена, не спеша поправила прическу и громко сказала, смело взглянув на Петровича:

– А подглядывать нехорошо. Нас этому еще в первом классе учили!