Чистильщик

– Резонно,– согласился Васильев.– В его интересах меня прикончить. Может, ты и прав. Может, и договорились бы мы с твоим Костромой, но есть маленькая проблема. Наркотиков у меня нет.

– Чё, в натуре?

– А зачем мне тебе врать? – усмехнулся Васильев.

– Скверно,– Хирург помрачнел.– Нет, не договоритесь. Без товара не договоритесь. У него у самого штаны на жопе горят. Его Муса уже за яйца держит. Выходит, выбирать мне все равно не из чего.

– Это точно,– подтвердил Васильев.– Я тебя даже пугать вот этим,– он кивнул на клещи,– не стану. И убивать не буду. Через неделю без воды сам помрешь. Так что думай, фельдшер, пока есть чем. А чтоб тебе веселее было, вопрос тебе задам. С чего это ты решил, что я – один?

– Ну как же…– пробормотал Хирург.– Мы же вроде вас всех вычислили…

– Жаль тебя разочаровывать,– сказал Васильев,– но вычислили вы далеко не всех. И это лично для тебя хороший шанс, поскольку, даже если мне не повезет, из подвала тебя вытащат. А вот целиком или по частям – от тебя зависит. Думай, Гиппократ.

Пленник потер лоб.

– Что за дрянью ты нас траванул? – спросил он.– Башка – как бадья с дерьмом.

– Не скажу,– усмехнулся Васильев.– Военная тайна. Будешь говорить, или я пошел?

– Буду,– буркнул пленник.– Куда я денусь.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Лариса в точности выполнила все, что обещала. Дверь в квартиру не заперта, на столе – успевшие остыть котлеты с картошкой, в большой комнате, на диване, горкой, подушка, одеяло и белье.

Васильев наскоро перекусил: спать оставалось часов пять, подумал: не забыл ли чего насчет пленника? Вроде нет. Шесть бутылок «Спрайта» и примерно на сто рублей съедобной мелочи вроде чипсов, шоколадок и печенья. И толстая пачка газет: для постели и отправления естественных надобностей. Ничего, не сдохнет. И свет ему Васильев тоже оставил, предварительно обыскав, чтоб не завалялась в карманах какая-нибудь годная в отмычки шпилька или булавка. Жить будет, одним словом, но скромно и без удобств.

В сон провалился, едва коснулся головой подушки. Снились ребята: все – и те, что мертвы, и те, что, возможно, живы. Снился Егорыч. Учил: управляй дыханием, управляй телом, береги силы. Когда врагов много, а ты – один, схватка длится долго. Вымотаешься – проиграешь. В долгом поединке техничный проигрывает выносливому.

Проснувшись (часовой таймер разбудил), Валерий помнил все. Слово в слово. И поразился, насколько эти слова уместны.

Первым делом он пошел в ванную, вымылся и побрился найденной в шкафчике электробритвой. Затем выполнил короткий утренний комплекс: дыхание, суставы, связки, настройка на грядущий день. Все, как учил сэнсэй. Все, как обычно, кроме пробежки. Размявшись, плотно позавтракал. Подумал: не оставить ли Ларисе деньги, решил – не надо. Обидится.

Позвонил в институт, выяснил, что часть его заказов уже готова, но возникли проблемы с упаковкой антидота. Васильев сказал: заправить в разовые шприцы, по два кубика в каждый.

Выложив на кухонный стол оружие: свой ПМ и трофейный ствол с глушилкой без опознавательных знаков (остальные трофеи Васильев спрятал в подвале),– разобрал оба, проверил, снова собрал. Глушитель навинчивать не стал: носить неудобно.

В институте Васильев забрал заказ: две дюжины запаянных ампул с маркировкой и обойму тоже отмаркированных шприцов. Расплатился стодолларовой бумажкой. Приятель был счастлив: два месячных оклада за сутки работы,– и вопросов не задавал. Существо не от мира сего. Настоящий ученый. Именно такие когда-то зарин с заманом придумали.

Второй приятель еще не закончил. Брикеты требовали тридцатичасовой сушки при строго определенной температуре. Нарушение технологического режима было чревато взлетом на воздух. Собственно, Васильев сварганить взрывчатку мог бы и сам. Да и варил уже по заказу Силыча. Тогда-то и засек его приятель-аспирант, но, ясное дело, стучать в ментуру не побежал. А предложил содействие. Сказал, что кому другому не стал бы, а Васильеву – охотно. Потому что не станет Васильев, по его мнению, бомбы по школам и метро раскладывать и невинных прохожих калечить. Тут приятель был прав. Силыч очень тщательно следил, чтобы этих самых прохожих ненароком не задело. Тем более, не так уж это и трудно – не задеть. Другое дело, что никто из киллеров-профи обычно этим не заморачивается.

С величайшими предосторожностями Васильев, в перчатках и под тягой, заправил содержимым одной из ампул модернизированный институтским механиком перцовый баллончик, тщательнейшим образом навернул головку, укрепил манжету, протер содовым раствором, затем через обычный зажигалочный клапан заправил баллончик сжиженным газом и встряхнул. По инструкции это ОВ полагалось растворять в чем-нибудь густокапельном кожно-нарывного действия. Но в жидком пропане «репеллент» тоже прекрасно растворялся.

Когда Валерий вышел из института, до назначенного времени оставалось полтора часа. Васильев решил пройтись пешком. Денек выдался славный, солнечный. Весной еще не пахло, но слабый морозец после настоящих холодов тоже был приятен. Миновав Обуховский мост, свернул направо, на набережную, мимо БДТ, мимо Семеновского моста. Не спешил. Расслабился. Как-будто ничего и не случилось. Близость Восьмого марта слегка оживляла лица встречных женщин, настраивала на лирический лад: «Завтра будет женский праздник. С кем ты будешь спать, проказник?»

Для Васильева нынче вопрос «с кем» был не актуален. Актуален был вопрос: где? Не исключена вероятность, что метром ниже поверхности земли. С температурой, равной температуре окружающего грунта. Если, конечно, господин Кострома не выкинет его труп в Неву.

Какие, однако, дурацкие мысли! Как говаривал Кремень: «Признай себя побежденным – и ты уже побежден». Голова опять заработала в прежнем направлении. Следовало продумать и просчитать каждую мелочь. Каждый шаг. Плюс варианты. Что ж, может, проведенные в институте (ах, теперь уже в университете) годы и не научили Валерия делать деньги, но собственными мозгами он пользоваться умел.

Васильев и сам не заметил, как свернул и добрался до Апрашки. Ноги сами вели домой.

Апрашка же навела на полезную мысль. Васильев зашел в один из комков, приобрел длинный серый плащ и черную кепочку. Плащ надел поверх куртки, а кепочку, соответственно, на голову. Посмотрел на отражение в витринном стекле: на взгляд, вроде, прибавилось росту, а уж ширины точно прибавилось.

Не успел он выйти к Пяти Углам, как, еще издали, заметил Гарика. Паренек отирался на виду. Васильев прошагал мимо, бросив негромко:

– Двигай за мной.

У Валериного подъезда машин не было. Ни «вольвы», ни какой-либо другой.

Васильев свернул в проходной двор, ведущий к метро, остановился в стенной нише. Через минуту к нему присоединились Олежек и Гавриил. Васильев быстренько изложил все, что сделал и что узнал. Нерадостные новости. Он оглядел свою маленькую команду. Гарик заметно скис, но это ничего. Он долго переживать в принципе не может. А вот Олег… Но Олежек тоже держался молодцом: хоть и мрачный, даже сумел выдавить похвалу:

– Добре сработал, Валера.– Сказанное резануло слух интонацией Петренки.– Как поступим? Будем ждать, когда еще кто из наших проявится? Или – сами?

Главенство Васильева было признано автоматически и безоговорочно. Стараниями Силыча дисциплина в команде была военнная.

– Ждать не будем,– сказал Валерий.– Будем драться. И блефовать. Внаглую. Как будто у нас в резерве рота брюсов виллисов.

– А не просекут? – усомнился Гарик.

– Надеюсь.

Сэнсэй как-то сказал: если выдаешь за действительное нечто очень желаемое, глядишь, оно и станет действительным.