Чистильщик
Шрифт:
– Иди к машине, – приказала Мирдза, цепко глядя на парней.
– Стоять! – выкрикнул передний, багроволицый квадратный низенький мужичок. Его длинные руки с огромными кистями беспокойно двигались, словно искали, за что бы ухватиться. Судя по характерной внешности, это и был Краб.
– К машине, – снова сухо произнесла Мирдза.
– Стоять, суки! – снова рявкнул Краб. – Изувечу блядей! Убью!
– Убери тачку от ворот, ублюдок, – холодно сказала Мирдза, краем глаза наблюдая за сестрой, которая послушно влезла на водительское место и завела мотор.
– Что-о?! – взревел Краб и сунул руку под куртку.
Сумка с плеча Мирдзы упала на доски крыльца, раздался глухой металлический лязг. Сопровождавшие Краба качки замерли, завороженно глядя в ствол
– Оружие на землю, – коротко скомандовала Мирдза. – Отгоните машины – и забудем этот инцидент, как страшный сон.
На тело Краба, получившего все три пули в грудь, она даже не взглянула. Качки, ставшие вдруг послушными и даже робкими, побросали на мокрую землю свое вооружение – пару все тех же ТТ, выкидные ножи, нунчаки.
– Но… Кореша в больницу бы надо, – несмело произнес кто-то.
Мирдза мотнула головой.
– Ему уже ничего не надо. Отгоняй машину!
Уже миновав Меньково, Мирдза почувствовала, как ее перестало противно и мелко потряхивать. Она сунула в губы сигарету и покосилась на сестру. Та сидела каменным изваянием, напряженно глядя перед собой. Двигались только руки и глаза, беспокойно бегая по дороге и зеркалам заднего обзора.
– Тормози, – устало произнесла Мирдза, – поменяемся местами.
– Разве я плохо веду? – как-то отстраненно поинтересовалась Марта, но машину остановила.
– Нет, – ответила молодая женщина, – просто впереди гонка на большой скорости по трассе. Нам надо в течение двадцати минут оказаться на дороге Колпаны-Мга. Дай бог, чтобы они еще не связались с ментами.
Мишка лениво потягивал пиво из горлышка, с нетерпением поглядывая в сторону общежития, прятавшегося-за зданием пединститута. Еленка слегка задерживалась у подруг, и он ждал ее, развалившись на скамейке в сквере и жмурясь на солнце. Перебирал в памяти события последних трех дней и все больше и больше утверждался в мнении, что сошел с ума. А если уж быть совсем точным – влюбился.
Мишка усмехнулся и подумал, что его кривая усмешка наверняка со стороны выглядит абсолютно глупо. Как и выражение лица в принципе – в эти три дня. И тут он увидел Еленку, вышедшую из-за угла и оглядывавшую сквер. Волошин одним большим глотком допил остатки пива, встал и помахал рукой, привлекая внимание девушки. Да так и замер с поднятой по-дурацки рукой – чуть сзади с боку, обгоняя Еленку, быстрым шагом направлялся в его сторону тот человек, что подстрелил его в Москве и допрашивал на берегу водохранилища. Мишка узнал его мгновенно и тотчас же понял, что и сам узнан, что человек этот заметил, как замер Мишка, узнав его. Классический сюжет: ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь.
Не замедлив шага, человек сделал странное движение рукой, и Мишка заметил тусклый высверк стали в его левой руке, с тоской вспомнил о своем «Макарове», заткнутом сзади за ремень. Он опаздывал на вечность, точнее – знал, что опоздает. Волошин хотел крикнуть Еленке, чтобы не подходила, но ощутил вдруг, как чужая мощная воля сдавила его сознание, сделав все тело ватно-мягким и непослушным, руки бессильно упали вдоль тела, голос отказывался подчиняться. Слава богу, хоть ноги еще держали, иначе бы Мишка самым постыдным образом плюхнулся на задницу мимо скамейки.
Они подошли почти одновременно: Еленка и тот человек, мужчина опередил девушку на пяток шагов, и Волошин увидел в его руке, небрежно прикрытой полой легкой куртки, кургузый короткоствольный пистолет. Такой Мишка видел лишь на картинке,
но все же узнал – ПСС [24] . Бесшумность выстрела в нем достигалась не с помощью глушителя, а благодаря особой конструкции боеприпасов, не выбрасывавших в канал ствола пороховых газов, а толкавших пулю поршнем, помещенным внутри гильзы. Этот же поршень перекрывал выход газов, закупоривая дульце гильзы и сохраняя в ней повышенное давление.24
Пистолет Самозарядный Специальный; калибр 7,62 мм.
– Зачем ты здесь? – сумрачно спросил мужчина, и Мишка увидел на его лице несколько довольно свежих рубцов, которых не было во время предыдущей встречи, отметил шепелявость в голосе, какая бывает, если выбить передние зубы. – Или я плохо объяснил в прошлый раз?
– Миша, кто это? – спросила подошедшая Еленка, почувствовав угрозу в голосе незнакомца. – Что случилось?
Мужчина покосился на нее, но продолжал обращаться исключительно к Мишке.
– Наблюдаю странное противоречие, – холодно продолжал он. – Если ты жив, то внял моим словам. Но ты на моем пути – значит, не внял. Желаешь объясниться прежде, чем перейдем к нежелательным мерам? – он выразительно шевельнул стволом. Теперь оружие увидела и девушка. Она побледнела.
– Миша, что случилось? – севшим голосом снова спросила она. Мишка натужно улыбнулся.
– Ничего страшного. Старые дела и недоразумения, связанные с ними, – он взглянул прямо в глаза мужчины, но не смог долго выдержать его взгляд. – Я готов объясниться. Но не здесь.
Мужчина секунду подумал, прищурив глаза. Потом кивнул.
– Пошли.
Чистильщик не рассчитывал, что день будет особенно хорошим, несмотря на солнечную ясную погоду и теплый южный ветерок. Но чтобы настолько похабным – даже и не думал. Он приехал в Псков в пять часов утра, до одиннадцати покемарил в машине на обочине Рижского шоссе, проверил квартиру – так, на всякий случай, заранее зная-чувствуя, что она пуста. Затем заехал в дорогой магазинчик на Октябрьском проспекте, купил пару бутылок своего любимого «Джека Дэниелса» – одну заначил, мало ли когда еще удастся похлебать этого чудного напитка – и завернул к рынку. Зачем он это сделал – Чистильщик и сам не смог бы сказать. Захотелось – и все.
На книжном лотке, среди развала всяческих «Бешеных» и «Слепых», его взгляд зацепился за незнакомую, явно польскую фамилию автора и интригующее название. Анджей Сапковский, «Ведьмак». Почему-то внутри заныло нечто, этакое интеллектуальное и сенсорно голодающее. С усмешкой вспомнил, что последний раз читал в свое удовольствие, развалившись на диване, дымя вкусной сигаркой и потягивая нечто не менее вкусное спиртное, уже с полгода назад. А то – и поболее. Потом – сплошные запарки, чтение только узкоспециальной литературы и беготня. Твою мать, так недолго шерстью обрасти, хвост отпустить и начать выть на луну. По диагонали быстро пробежал глазами книгу. Весьма и даже очень.
Купил все пять томов, которые продавец люто рекламировал, как продолжение «Ведьмака», бросил на прилавок новенькую необмятую сотню и неспешно обошел рынок. Купил полиэтиленовый пакет, чтобы не таскать стопку книг под мышкой, подошел к ларьку, где торговали болгарскими и китайскими CD-дисками, чувствуя спиной пару не слишком добрых взглядов. Приглядевшись уже к двухтомному органному Баху, не глядя – ну, почти; чумазого подростка-цыганенка он краем глаза заметил – перехватил руку воришки у самого бокового кармана, откуда он доставал деньги, расплачиваясь с книжником, и коротким поворотом кисти сломал запястье карманника. Цыганенок взвизгнул, но тотчас же потерялся в толпе. День начинал портиться. Настроение лишь слегка улучшилось после покупки двух дисков и предвкушения интересного чтения под хорошую музыку и славный напиток. Но на выходе с рынка – а он специально прошел его насквозь и вышел через вторые ворота, вььходившие на Пскову, – настроение снова испортилось.