Читер

Вдруг он услышал звонкое постукивание впереди себя. Звуки донеслись из открытой двойной двери в коридорной части вестибюля. Валера, осторожно ступая, двинулся туда. Доски от шагов противно скрипели, выдавая его движение.

Войдя в дверной проем, он остановился и вгляделся в большой зал перед ним. Он был залит трепетным светом, исходящим от множества свечей расставленных вдоль стен на подсвечниках. Свет проникал в помещение так же с больших окон в форме полукруглых арок, ложась зеркальным отражением на пушистый рыжий ковер. В центре комнаты за большим бардовым креслом, обернутым к камину, кто-то сидел. Петровичу была видна лишь макушка головы и локти на ручках кресла, окутанные серыми рукавами. Из-за кресла поднимались к потолку клубы синего дыма. Пахло сигарой. Слева от кресла лежала большая дорожная сумка, а справа стоял невысокий стол, прибранный белой скатертью. Валерию Петровичу сразу бросилось в глаза его некогда любимое оружие — удавка. Она лежала на том же столе.

"Господи, — это же она и есть!" — изумленно подумал Обвальный.

Свое орудие он мог узнать, наверное, из тысячи.

Возле удавки было блюдо с нарезанным тонкими кусочками мясом, начатая бутылка красного вина, фужер с ним же и пепельница.

Валера, затаив дыхание начал подкрадываться к креслу. Человек за ним спокойно курил дальше.

— Здравствуй, Валера, — неожиданно раздался грубый и хриплый голос из-за кресла.

Петрович узнал его. Это был голос отца Паши — Николая. Думая, что был незамечен, теперь он оказался во внимании. От этого кандидат застыл на месте, решая, что делать дальше.

— Я ждал тебя. Я долго ждал тебя, — продолжил монолог Николай.

— Топоренко?.. — растерянно спросил Валера.

— Да, Обвальный, — это я.

После этих слов к фужеру с вином потянулась рука. Покрытая страшными ожогами кисть обхватила стеклянный сосуд и унесла его за спинку кресла. Петрович вздрогнул от этого события. Ему стало муторно. Его недавние намерения атаковать растворились как сахар в стакане.

— Ч-ч-чего тебе нужно? — изо всех сил стараясь скрыть испуг, произнес политик.

Последовала угрожающая пауза, во время которой Валера начал пятиться назад, а хозяин дома вернул бокал на свое прежнее место.

— Я забрал твоих людей. Не только твоих…. Теперь пришла и твоя очередь.

Николай поднялся. За креслом выросла его крупная фигура, одетая в пепельного цвета плащ. Петрович узрел выступающий над воротником затылок покрытый рубцами. Топоренко медленно обернулся к кандидату и со злобным оскалом произнес:

— Ведь у нас целая вечность впереди….

Лицо Николая было страшно обезображено уродливыми ожогами, а в глазах горел огонь.

— Н-н-нет!!! — заорал Валерий Петрович и кинулся убегать.

Но дверь за его спиной была уже закрыта.

"Не бойся. Ты справишься. Ты выберешься от сюда. Ты вернешься домой", — звучали мысли в голове.

До закрытой двери в конце коридора оставалось совсем чудь-чудь. Из-за щелей между дверью и рамой жгучими полосками проступал свет. Нежная женская ладонь тихо легла на ручку. И дверь медленно открылась, обрушив в коридор нежно голубой свет.

Перед Настей открылась невероятная картина. Через несколько десятков метров перед ней каменистая почва, которую сменял золотистый песок, усеянный кустами лозы, обрывались и открывали вид на широкую водную гладь. Она уходила далеко вдаль, подворачиваясь вверх. Огромная толща воды поднималась со всех сторон, образуя над головой девушки гигантский купол. По поверхности воды бежали волны. Они пенились вопреки законам физики во всех местах этого невероятного свода. Казалось, — вот-вот эта водяная феерия захлестнет ее со всех сторон. Но Порикову захлестнула волна приятной свежести от легкого ветерка. От чего девушка невольно впала в своеобразный транс: алые губы слегка приоткрылись, руки опустились по швам, а голубые глаза жадно впитывали в себя завораживающий пейзаж.

Она пошла вперед.

По каменистой почве и по всем предметам вокруг бегали преломленные водой лучи. Игра света и тени достигала невероятной амплитуды. От этого у Насти слегка начала кружиться голова, но она продолжала идти навстречу небольшому круглому фундаменту с вымощенной на нем из камня аркой. Порикова точно знала, что ей нужно именно туда.

Идти в босоножках по песку было неудобно. Но Настя даже не обращала на это внимания — настолько заняты были ее мысли. Кусты тихонько шелестели своими зелененькими листиками, с бегающими по ним солнечными «зайчиками», а ветер нежно шептал что-то на ушко. Когда Порикова смотрела себе под ноги — у нее создавалось впечатление, что это самый обычный пляж. Но стоило только поднять голову вверх, увидеть, как высоко над ней проносятся волны в бездонной синей глубине, так сразу, же весь мир для девушки становился чарующе опасным.

Настя взошла на присыпанные песком плиты. В проеме арки, перед ней, страшным водоворотом сжималась окружающая действительность. Было такое ощущение, что перед девушкой постоянно тух костер — без дыма и огня, только с разводами на воздухе. Порикова боязливо посмотрела на это.

Светлана — мать Паши, которая десятком минут раньше чуть до смерти напугала Настю, говорила, что ей необходимо войти в это. Это был портал. Портал должен был перенести ее к Паше….

Девушка бросила скользкий взгляд на далекие волны, а затем обернулась назад. Готичное сооружение морга, выпирающего из клочка грунта на дне гигантской водяной сферы, угрюмо провожало ее своими бардовыми стенами.

"Надеюсь, Светлана, — вы правы. И все это закончится", — тихо прошептала Настя и повернулась обратно к порталу.

Порикова сделала шаг, породнившись с загадочными разводами. Ее тут же втянуло внутрь. В ушах заложило от массы непонятных звуков. Тело словно перестало существовать. Оно, как ей показалось, вытянулось в огромную невесомую струю. Девушка с молниеносной скоростью пролетела над волнами, пробила непроглядную водную гладь. Неслась в толще воды. Внезапно вода исчезла. Ей на смену пришла калейдоскопическая смена узоров….

….Коридор. Самый обычный коридор с покрашенными стенами побеленным потолком и лампами дневного света. Одна из ламп надоедливо жужжит. Двери квартир — бронированные или обтянутые кожзаменителем с блестящими глазками в них. Дверь к лифту, с большим непроглядным стеклом посередине. За ней электрощитовая. На полу темно-красный линолеум, который слегка потрескивал от шагов. В конце коридора открытая дверь слева. От туда мягкой трапецией падет на пол свет.

Настя знает — ей, несомненно, туда. Она, затаив дыхание, идет к открытой двери. За дверью маленькая прихожая с большим шкафом вешалкой и расставленной у его подножья обувью. В другом конце прихожей еще одна приоткрытая дверь. В щели затаился полумрак. Порикова аккуратно приоткрыла тяжелую металлическую дверь и заглянула внутрь. Ее встретил продолговатый коридор квартиры. Вдоль левой стены тянулся длинный стенной шкаф, а возле правой стены — стояла тумбочка у зеркала с набором расчесок. За ней была арка в другое помещение.

"Это реальность? Я опять в Крайтане?" — задала себе вопрос Настя, проводя пальцами по зубцам одной из расчесок.

Она посмотрела на себя в зеркало. Черное платье было ей очень к лицу. Оно подчеркивало каждую линию ее фигуры. Кроме того, Настя обратила внимание, что она была аккуратно накрашена, чего понятно совсем не делала за последние сознательные часы.

Девушка пошла к арке.

Порикова знала, что ее ждет, но сомнения создавали большое напряжение. От этого напряжения бежали мурашки по коже и мысли становились тяжелыми.

За аркой, отгороженной свисающими до пола черными бусинками, была маленькая квадратная комната с пятью дверями, сделанная в теплых тонах. Все двери, кроме ближайшей слева, были закрыты. Из открытой двери проникал мерцающий свет.

"Это его дом! Здесь покоятся ответы на все мои вопросы?" — само-собой всплыло у нее в голове.

Настя остановилась у двери. Она собрала всю свою решительность в кулак и вошла в комнату. Вошла так, словно ее толкал туда огромный пресс, и деваться было некуда.