Что в имени тебе моем?..

Он тут же попытался успокоить ее и перевести разговор в нужное русло: не хотелось обмениваться ничего не значащими фразами «как дела, как здоровье мамы, папы, бабушки» и тому подобное.

– Нет, с бабушкой все нормально, – поспешил заверить Макс, – у меня к тебе вопрос другого рода.

– Слушаю тебя, – она все-таки была удивлена.

– Лена, недавно ты посоветовала одному человеку обратиться ко мне, помнишь об этом?

– Да, конечно. Ты говоришь о Викторе Степановиче? Это мой коллега. Ученый. А что, не нужно было советовать? – Лена спросила поспешно, как бы извиняясь. – Я просто подумала, почему нет, если ты сможешь помочь хорошему человеку… – и замолчала.

– Ты все правильно сделала. Не в этом дело.

– Так он встретился с тобой?

– Нет. Он звонил. И мы договорились о встрече. Он должен был прийти и…

– Не пришел? Странно.

– Он не дошел, Лена. – Макс чувствовал себя неуютно, – его убили.

– Что? Убили? – она вскрикнула, – я тебя не поняла… Ты сказал, Виктора Степановича убили?

– Да. Он шел ко мне на встречу. Но в подъезде его убили. Закололи ножом. Это все, что я знаю.

– В каком подъезде? – она задала этот простой вопрос с такой значимостью, как будто это был самый главный вопрос в ее жизни, – я не поняла, в каком подъезде?

– В моем, – еще раз повторил Макс. – Он шел ко мне на встречу, но мы не успели встретиться.

«Надо заставить ее сосредоточиться, так я ничего не узнаю», – подумал он и четко проговорил:

– Лена, мне нужна твоя помощь. Расскажи мне об этом человеке. Почему ты посоветовала ему обратиться ко мне?

– А разве он тебе не рассказал?

– Если бы он рассказал мне, я бы не звонил сейчас, – Макс ждал от нее ответа, но она молчала, – понимаешь, он даже не представился. Я от тебя услышал, как его зовут.

– Может, мы говорим о разных людях? Я… не знаю. Виктор Степанович – очень интеллигентный человек. Как это, не представился? А как же вы с ним разговаривали? Как ты его называл?

Макс чуть было не закричал: «Вот так и разговаривали… Интел-ли-гентно. Называл я его «голос», и он мне ничего не сказал, не успел», но сдержался, понял, что весть об убийстве коллеги расстроила ее. Он продолжал спокойно задавать вопросы.

– Лена, я понимаю, что сообщил тебе неприятную новость. Но, пожалуйста, помоги мне. Я должен понять, кто и зачем убил этого человека. Да еще в моем доме. Мне очень важно знать, зачем он хотел меня видеть? Какой тайной поделиться? Сосредоточься, пожалуйста. Если ты посоветовала ему обратиться ко мне, значит, ты понимала, что у него серьезное дело. Ты знала, о чем он хочет со мной поговорить? Можешь ответить мне?

– Слушай, Макс, прости меня, конечно. Я невольно доставила тебе неприятности. Наверное, и полиция тебя допрашивала?

Она, видимо, не понимала, о чем он ее спрашивает. Макс хотел закричать: «При чем тут полиция?!», но снова сдержался и медленно, чтобы до нее, наконец, дошло, сказал:

– Лена, полиция тут ни при чем. Ты тоже совершенно ни при чем. Ты дала мой номер телефона и посоветовала Виктору Степановичу прийти ко мне. Нет проблем. Мне не за что тебя прощать. Ты хорошо сделала. Очевидно, он нуждался в моей помощи. Что-то его беспокоило. Я просто хочу знать. Первое: что он тебе рассказал? И второе: что это за человек? Расскажи о нем. Это поможет мне найти его убийцу. Пожалуйста, Лена, сосредоточься и расскажи мне все, что знаешь.

– Хорошо, я попробую. Только знаю я совсем немного.

– Я буду рад любой информации.

– В общем, так. Мы работаем вместе. Вернее, работали. В архиве. Раньше. Подожди, – она вдруг вспомнила, – ты ведь его знаешь.

– Кого?

– Виктора Степановича. Вернее, не знаешь, а видел однажды. И даже разговаривал с ним, кажется. Помнишь, еще в начале нашей совместной жизни, – Лена произнесла эту фразу очень обыденно – для нее, так же как и для него, тот факт, что они расстались, никакого сожаления не вызывал, – мы искали сведения о твоем прадеде и встретили в архиве этого человека. Ну, вспомнил?

Макс вспомнил. И, наконец, понял, что его так зацепило вчера, когда он увидел распростертое на лестничной площадке тело. А смутило его то, что телефонный гость оказался очень похож на вымышленный, вернее, «угаданный» им персонаж. Он никак не мог понять, каким образом у него получилось так точно увидеть этого человека. Вплоть до очков с толстыми стеклами. А, оказывается, все очень просто: Макс услышал его голос по телефону, и подсознание «вспомнило» человека, которому этот голос принадлежал. Память никаких ассоциаций и сравнений с походом в архив десятилетней давности не выдала, а вот подсознание, как всегда, сработало на пять баллов. Да, Макс видел этого мужчину раньше. Но он совершенно не помнил, ни что из себя представлял этот человек как личность, ни о чем они, вообще, тогда беседовали. Запомнился, видимо, только голос. А в нужный момент «выплыл» и его образ.

Что ж, одной загадкой меньше. Тем лучше.

– Да, я вспомнил.

Он не хотел «застревать» на этом факте. Главное – узнать, зачем Виктор Степанович искал встречи с частным детективом.

– Продолжай, Лена. Расскажи мне о твоем знакомом. Что ему от меня было нужно?

Макс, наверное, в десятый раз повторил эту фразу, но разговор никак не выруливал на волнующую его тему.

– Он преподавал на нашей кафедре лет пятнадцать назад. Потом ушел работать в архив. То есть он работал и в архиве, и на кафедре. Когда я писала диссертацию, он помогал мне в поиске исторических документов. Что сказать о нем? Обычный человек. Интеллигентный. Приятный. Умница. Замечательный ученый. Очень отзывчивый. – Лена подыскивала слова. Но для Макса все это было не то. – Одинокий.

А вот этот факт очень интересный.

– Почему?

– Что, почему?

– Почему он был одинок?

– Макс, я не знаю. Мы не были с ним настолько дружны. Просто знакомые.

– Извини, я не так выразился. Я хотел тебя спросить, почему ты, когда перечисляла: умный, приятный и так далее, употребила вот это слово «одинокий»?

– Потому что он жил один. Так мне кажется.

– Ты знаешь наверняка или тебе так кажется?

– Не путай меня, пожалуйста. – Она подумала. – Да. Знаю наверняка.

– Откуда? Он сам говорил? Если да, то в каком контексте он об этом сказал?

– Нет, по-моему, специально он об этом не говорил. Просто… он такой неухоженный… – и добавила: – был… И я думала, что за ним некому ухаживать. И еще вот вспомнила: однажды он сказал, что страсть к науке заменяет ему страсть к женщине. Что наука мешает ему создать семью, мол, ни одна женщина не поймет его и не захочет быть вечно второй… Второй после науки, – уточнила она.

– Но женщины ему нравились?

– Откуда я знаю.

– А тебе он знаков внимания не оказывал?

– Ты имеешь в виду, не флиртовал ли он со мной?

– Можно сказать и так.

– Нет, не думаю. Мы с ним спелись как историки. Ничего личного.

– А теперь расскажи мне, как он попросил тебя о помощи.

– Хорошо. Попробую вспомнить поподробнее… – она помолчала. – Он пришел на кафедру, мы с ним разговорились.

– Стоп. Он специально пришел на кафедру, чтобы тебя увидеть?

– Ну-у, – она протянула это «ну-у», и Макс вспомнил, какое трогательное становилось лицо у его бывшей жены, когда она задумывалась. В такие моменты она была похожа на девчонку: наклоняла голову, смешно растягивала слова и начинала накручивать на палец кончик волос. Он представил эту картину и улыбнулся. А Лена продолжала: – я не ду-у-умаю, что специа-а-льно… Ведь он мог и не увидеть меня в тот день.