Чудовища

— К дружку своему захотела? К тому Алексу, да?

Тут к нему подошел кто-то из одногруппников и что-то прошептал на ухо. Виталий оглянулся, и только тогда я заметила, как на нас все смотрят. Я готова была сквозь землю провалиться от стыда, щеки так и вспыхнули. А он резко отпустил меня и, приосанившись, сделал непроницаемо презрительное выражение лица.

Я побежала прочь, на такси добралась до больницы. Еще по дороге пыталась связаться с Алексом через дополненную реальность, но так и не смогла: «абонент вне зоны». С ним такое бывало, когда на задание отправляли или еще что-то такое сверхсекретное.

— Алекс? — выдохнула я, ворвавшись в палату.

— Анютик? Что ты здесь делаешь?

Анютик, так он меня всегда называл. Я тогда была так счастлива, и твердо для себя решила, что никогда не свяжу жизнь с тем, кого не люблю, и помыкать собой больше никому не позволю. С Алексом-то мы почти постоянно переписывались, пока в разлуке были, а не сказал он мне о том, что его ранили, потому что не хотел, чтобы я волновалась. И вне зоны был из-за того, что забыл включить связь. После ранения не до того было.

— Пустяки же, подумаешь, пара царапин, — улыбаясь как можно беззаботнее говорил он. — Ты бы только зря переволновалась из-за меня, я же знаю, какая ты впечатлительная.

Виталий тогда тоже время зря не терял. Как я позже узнала, он провел ту ночь с одной из выпускниц. Вообще-то, до того я еще не намеревалась с ним расставаться, просто хотела отложить начало более близких отношений. Верила еще, что смогу пересилить себя, а потом подумала: зачем? Ради чего ломать себя? Ради этого самовлюбленного Виталика? Смешно… Он бы никогда не изменился, люди не меняются.

Колье я ему по почте вернула, а он, если случалось увидеться где-то, бросал мне вслед презрительное шипение: «Дешевка». Правда, продолжалось так недолго, сразу по окончании учебы мы с Алексом переехали в другой город. Он быстро оклемался, благо у военных хорошая страховка.

Как же я была благодарна судьбе за то, что мне хватило мозгов расстаться с Виталием. Мама когда-то твердила, что надо общаться с богатыми, но он помог мне понять, что не надо. С некоторыми «виталиками» лучше не общаться независимо от того, сколько у них денег. До сих пор ненавижу, когда меня называют Аней, хотя прошло уж много лет. Спасибо Виталику, что помог мне понять простую истину: общаться нужно с порядочными, независимо от их финансового положения. Да и вообще, следует поменьше слушать других, а главное, не позволять навязывать себе то, что тебе претит.

Мы с Алексом решили, что сначала заключим брак, а тогда уже начнем предаваться любовным утехам. Когда я сказала, что меня устроит только секс после брака, Алекс сразу согласился, и я поняла, что с ним и правда все будет не так, как с Виталием. Если мы любим друг друга, то почему бы не проявить доверие и уважение таким образом? Ведь и он, и я желали всю жизнь прожить вместе, а в таком случае какие могут быть сомнения?

Когда люди вступают в половую связь до брака, это типа: «Ну, ты мне вроде как подходишь, но я подожду еще, может, подвернется что-нибудь получше». Если люди любят друг друга — они женятся, а если считают, что пока не готовы к такому серьезному шагу, то какая же это любовь? В ней же нет ни доверия, ни уважения, то есть это просто вожделение. В сексе без любви нет смысла.

Я тогда твердо решила, что, кроме Алекса, у меня никогда никого не будет, и буду придерживаться этого чего бы мне оно ни стоило. Есть некое высшее наслаждение в верности и преданности. В том, чтобы сделать счастливым человека, которого любишь… Пока смерть не разлучит нас…

И ведь он не хотел отправляться в эту экспедицию, но я настаивала. Зачем? Если бы я только послушала его, если бы мы только остались…

Порой просыпаюсь, и кажется, что все это мне приснилось, а он на самом деле рядом и вот-вот обнимет меня теплой рукой, притянет к себе и нежно прошепчет в ухо: «Доброе утро, Анютик». Или что приду я на кухню, а он уже там, кофе варит и, лучезарно улыбнувшись, говорит что-то вроде: «Как спала? Кошмары не снились?» А я ему расскажу, что мне опять снилась какая-то муть о том, что мы полетели куда-то к черту на рога и он там умер.

Вот зачем я настояла на том, чтобы отправиться в эту дурацкую экспедицию? Чего на Земле-7 мне не хватало? Подумаешь, захолустье, можно подумать, Земля-12 чем-то лучше. Но вот хотелось мне вырваться, уехать куда-то. Ну хоть куда-то. Дурацкий каприз, блажь…

Была у некоторых народов в древности интересная традиция: если муж умирал, вместе с его телом на погребальном костре сгорала и жена. Когда-то это казалось дичью, а сейчас уже так не выглядит. Только вот погребального костра нет.

Я выглянула в иллюминатор, за ним на фоне черного неба виднелась Земля-12. Двенадцатая голубая планета. Вот бы надеть скафандр и выйти в открытый космос, а там какой-нибудь космический булыжник разбил бы мне стекло…

Но так не бывает, разве что я сама бы приложила по нему чем-то тяжелым, гаечным ключом, например. Однако это не так легко, как кажется, стекла в скафандрах нынче делают такие крепкие, что и лучеметом, небось, не разрежешь. Нет, нужно что-нибудь понадежнее.

Порезать себе вены я, пожалуй, не смогла бы, да и повеситься тут негде. Вот если бы яд — это да, хороший вариант. Но где же его взять? На синтезирование опасных веществ нужно разрешение и тщательно задокументированная причина: зачем, кому и против какой болезни? Да и что именно синтезировать? Смертельно опасных медикаментов уже почти не производят.

Еще можно ввести себе в вену несколько кубиков воздуха, если бы у меня были нормальные вены, а не «страшный сон наркомана». Ни одна медсестра не могла попасть в мою вену, справлялись разве что самые опытные: те, которые каждый день только тем и занимаются, что забирают у людей кровь из вен на анализы. Да и у тех возникали трудности, что уж говорить обо мне, я же генетик-инфекционист, а не медсестра.

Слишком много думаю, надо бы отвлечься, делом заняться. Я открыла рабочий каталог в дополненной реальности и запустила файлы с информацией о местных инфекционных агентах. Несколько вполне заурядных микробов, не способных вызвать даже кашель, их я сразу отложила в отдельную папку. А вот вирус меня заинтересовал, не то чтобы он был сильно опасным, но если модифицировать ему несколько генов…

Исследовательский зонд недавно потерялся, успел только передать информацию о местных вирусах и микроорганизмах. И, поскольку, самой микробиоты у меня не было, капитан дал разрешение на распечатку смертельно опасных инфекционных агентов. Надо же их как-то исследовать и создать вакцину, или хотя бы лекарство.

Я открыла интерфейс редактирования генетической информации и активировала виртуальную клавиатуру. Удивительное дело, биота на данной планете молекулярно почти ничем не отличалась от земной: основанная на углероде, окисляется кислородом, и нуклеотиды такие же.

Я всегда восхищалась этой непостижимой гармонией во всем сущем. Подумать только, информация о всем организме закодирована в микроскопических ядрах клеток, диаметр которых не превышает десяти микрон, на спиральных носителях, длина которых в развернутом виде достигает двух метров. И стоит только изменить какой-то активно экспрессирующий ген, как весь биомеханизм начинает работать по-другому.

Внеся нужные изменения, я еще раз все перепроверила в виртуальном симуляторе — не могло быть сомнений, теперь этот вирус стал возбудителем острого эндокардита. Внезапная смерть от инфаркта — не так уж плохо. Оставшись довольной результатами своего труда, я отправила вирус на распечатку. Вскоре синтезатор, натужно шипя, выдал маленькую капсулу красного цвета.