Чукотский вестерн

Тут он прав, те же чукчи тогда, при подъезде к стойбищу, чуть пальбу не устроили.

Вот, и лагерь показался: на противоположном берегу палатки брезентовые выстроились в ряд, костерок дымит по-домашнему, между берегами реки переброшен подвесной мостик – хлипкий и непрезентабельный.

Проехав за подвесной мост, Ник остановил машину, но выбраться из неё уже не успел.

Четверо молоденьких солдат во главе с бравым сержантом выскочили из ближайшего куруманника, словно чертята из табакерки, и дружно ощетинились трёхлинейками.

– Всем стоять! Руки за голову! Будем стрелять на поражение! – весело рявкнул сержант.

Ник и Айна покладисто выполнили команду, а Сизый, как всегда, закочевряжился:

– Ты, борзый, потише – на поворотах крутых. Как бы пожалеть потом не пришлось…

Сержант оказался не из робкого десятка – тут же пальнул из своей трёхлинейки, пуля у Сизого над головой сантиметрах в тридцати прошла, пришлось Лёхе тоже грабки вверх вскидывать.

– Меня Иванов зовут, Никита Андреевич, – миролюбиво представился Ник. – Специальное подразделение «Азимут», НКВД Советского Союза.

– Документы, удостоверения, опознавательные знаки имеются? – въедливо поинтересовался паренёк.

Ник медленно опустил вниз левую руку, распахнул полу кухлянки и продемонстрировал два опознавательных значка, закреплённых на внутренней стороне одежды: один свой, другой – конфискованный у Эйвэ.

Сержант опустил винтовку и дисциплинированно вытянулся в струнку, моментально признав в Нике большого начальника, остальные солдатики тут же последовали примеру своего командира.

– Жду ваших приказаний, товарищ Иванов!

– Мне срочно нужен Вырвиглаз, Владимир Ильич. Где я могу его найти? – спросил Ник.

– А вон он, сам к нам идёт, – сержант махнул в сторону рукой.

Действительно, со стороны круглого холма, торопливо, опираясь на суковатую палку и сильно припадая на правую ногу, вышагивал заметно постаревший Вырвиглаз.

– Профессор, калоша прохудившаяся! – благим матом завопил Сизый и сломя голову бросился на встречу старику.

– Здравствуйте, Алексей, здравствуйте, – хрипло бормотал Вырвиглаз, неуклюже трепыхаясь в Лёхиных медвежьих объятиях и с недоверием косясь на усталый «багги».

С Ником профессор тоже задушевно обнялся, в глаза заглянул:

– А вы, Никита, очень повзрослели. Глаза совсем другими стали, седина на висках. Трудно вам пришлось, хлебнули горюшка?

Ничего Ник ему не ответил, просто потёрся лбом о стариковское плечо, словно помощи попросил.

– Извините, мадмуазель, не знаю вашего имени, – оживился Вырвиглаз, заметив Айну. – Не имел чести быть представленным. Ваши спутники – известные шалопаи, забыли осуществить эту важную процедуру.

– Мой старый кореш, зовут его – Владимир Ильич. Ты его можешь запросто Ильичём называть, он не обидится, – небрежно сообщил Айне Сизый и тут же надулся гордым пузырём: – А это – Анна Афанасьевна Сизых, моя жена, для своих – Айна.

– Мои поздравления, господа новобрачные, – радостно заулыбался Вырвиглаз. – Безмерно счастлив познакомиться с вами, любезная Анна Афанасьевна! Безмерно счастлив! Сражён навек вашей красотой…

Айна стыдливо опускала глаза долу и краснела как самая обычная гимназисточка, выслушивающая комплименты из уст стареющего ловеласа.

Ник решил, что настала пора прервать этот нескончаемый поток любезностей:

– Владимир Ильич, вам известны такие животные – ньянги?

– Ньянги? – Вырвиглаз тут же забыл о прекрасной чукчанке. – Да, это очень неприятные существа, очень опасные. Мне лично с ними сталкиваться не приходилось, но всё то, что мне про них доводилось слышать, рисует в моём воображении весьма неприглядную картину. Злобные монстры, жестокие и кровожадные, обладающие невероятной силой. Встреча с таким существом равносильна смерти. А почему, Никита, вы спросили о них?

– Один из них уже четвёртые сутки следует за нами, движимый желанием порвать на мелкие кусочки. Часов через пять-шесть и здесь объявится.

– Позвольте, – засомневался Вырвиглаз, – но насколько я осведомлён, ньянги не любят путешествовать. Выбирают себе постоянное логово и десятилетиями живут на одном и том же месте. Когда съедают в округе всех животных, то переселяются километров на двести, строят новое логово. Говорите, уже четвёртые сутки идёт по вашим следам? Простите, но этого не может быть…. Вы ничего не преувеличиваете?

– Мы достаточно случайно, не со зла, застрелили его, или её, детёныша, – сознался Ник.

Лицо профессора неожиданно побледнело.

– Это в корне меняет дело. Ньянги очень злопамятны, и в своём желании отомстить – не останавливаются ни перед чем. Необходимо всем срочно уходить на тот берег. Там будем в полной безопасности. Подвесной мостик очень хлипкий, ньянгу через него не перейти.

– У меня такой план имеется, – возбуждённо затараторил Лёха. – В полукилометре от этого мостика, там трава высокая, ставим несколько растяжек. Что у вас с гранатами, со взрывчаткой?

– Гранат – два ящика, тротила – без счёта, – пожал плечами Вырвиглаз.

– Ну, вот. К растяжкам всю эту лабуду закрепляем. Машину за растяжками ставим, метрах в трехстах, в машине я сижу, и грязно матерю этого урода.

– И я с тобой! – торопливо перебила мужа Айна.

– Хорошо, в машине мы с Айной сидим. Обнимаемся себе, целуемся напропалую. Эта харя грязная к нам кидается, цепляется лапой за растяжку, тут ему и конец полный, окончательный и бесповоротный. Как буржуям российским – в семнадцатом году…. Ну, как вам мой план?

– Кончай мальчишеством заниматься, – посоветовал ему Ник.

– А чего такого? Где ты в моём плане изъян видишь? А? Нет, ты объясни, начальник! Будь уж так ласков, – закипел Лёха.

Спор тут же и закончился, не успев даже набрать приличных оборотов.

Над руслом реки неожиданно разнёсся тоскливый вой, полный ненависти и угрозы.

Один из солдат выронил ружьё, другой присел на корточки, Сизый незамедлительно вставил в гранату запал.

«А ведь до него километра два всего», – ужаснулся Ник, борясь со жгучим желанием впасть в панику и бежать куда глаза глядят.

– Срочная эвакуация! Всем перейти на тот берег! – громко скомандовал Вырвиглаз. – Сержант Никоненко! Оповестить всех работающих в штольне на разборе завала!

Бравый старшина тут же убежал в сторону круглого холма.

По раскачивающемуся подвесному мосту перешли на противоположный берег.

Река бешено гудела под ногами, бросая в лицо холодные брызги, рокотала, ругалась, угрожала.

Через десять минут переправились и работавшие в шахте: несколько солдат и штатских, все в грязи, волосы каменной пылью густо обсыпаны.