Чумной мор

Живые мертвецы стали использоваться в качестве инструмента ведения войны при Старых Богах, когда первые некролиты-самоучки научились оживлять тела павших воинов в виде воинов-скелетов. Позже это знание превратилось в новую форму магии под названием «некромантия», которая запрещена во всех цивилизованных странах как Содружества, так и Империи. Нейтральные расы также придерживаются нулевой терпимости по отношению к этой запретной магии.

Души восставших мертвецов плохо связаны с их телами; темная магия, поддерживающая состояние нежити, служит буфером, препятствующим телу и душе соединиться должным образом. Вот почему нежить слабо воспринимает боль и другие тактильные ощущения от большинства физических раздражителей, и почему Свет приносит такую боль живым мертвецам.

Расовые бонусы

«Что мне снег, что мне зной…»: +100% к сопротивлению климатическим воздействиям.

«Подлейте мне еще той отравы»: +100% к сопротивлению ядам, ваша кровь токсична для всех живых.

«Воля Чумного мора»: полное неподчинение эффектам контроля.

«Не дыши!»: вы можете свободно находиться под водой неограниченное время.

«Каннибализм»: поедая тела врагов, вы восстанавливаете 5% очков здоровья каждую секунду.

«Неутомимость»: вы не нуждаетесь в отдыхе, показатель «Бодрость» деактивирован.

Расовые штрафы

«Абсолютное зло»: разумные расы Дисгардиума не испытывают к вам ничего, кроме ненависти.

«Убивающий свет»: +100% к получаемому урону от магии света, исцеляющие заклинания света наносят вам урон вместо лечения.

«Я не чувствую ног»: скорость передвижения пешком снижена на 25%.

«Это для живых»: -50% эффективности зелий здоровья и маны.

«Что за урод!»: -75% от харизмы.

«Здесь воняет»: от вас исходит устойчивый дух гниющей плоти.

— Значит, вонять будем всем кланом, — резюмировал Бомбовоз, дочитавший последним. — Что ж, это утешает. Ну что, обращаемся в нежить?

— А что Инфект? — вспомнил я о Малике. — Вызываем?

— А что с ним? — пожал плечами Краулер. — В песочнице Тристада можно быть только человеком. Выбор ему придется делать при выходе оттуда, так что речь пока только о нас. И мы вроде вчера еще все решили… Но сообщить надо. Я выйду, позвоню ему, чтобы заходил и прыгал сюда…

— Прошу меня извинить, — перебил Эда подошедший Дьюла — Алекс, отойдем ненадолго?

Парни понимающе кивнули, и я двинулся за строителем. Он вышел на улицу и направился к святилищу.

Форт выглядел безжизненным и опустевшим. Здания, кроме таверны и храма, не пострадали, и даже тела погибшей нежити и наемников исчезли. Кровь тоже. Но при этом сама атмосфера давила какой-то безжизненностью. Даже воздух казался гнетущим и смрадным, возможно, из-за близости армии мертвецов. И это было странно, потому что я сам, став нежитью, перестал чувствовать запахи и осязать отмершей плотью, оставив дефолтные настройки персонажа.

Поднявшись, мы остановились на вершине пирамиды, служившей фундаментом храму, который возвышался здесь еще два дня назад.

— Видишь развалины? — спросил Дьюла.

— Развалины? — удивился я. — Здесь же ничего не осталось. Мусор только какой-то, но он вроде и до храма тут валялся.

— Мусор… — Дьюла вздохнул. — Ты не строитель, а потому не видишь. Да, что-то растащили мертвяки, но только то, что нашли. Я вижу больше, почти девяносто процентов всех строительных материалов сохранилось: дерево, камень, песок… Их можно вроде как «добыть», а можно «починить». Я в силах восстановить храм или, раз уж мы теперь на стороне зла и не собираемся этого делать, разобрать на ресурсы.

— Оставь пока как есть, — ответил я. — Когда придет время восстанавливать храм, я сообщу.

— Как скажешь. Могу пока отсюда позаимствовать немного ресов? Хочу починить таверну.

— Думаю, да. Таверна — сердце форта, без нее никак…

Ничего не ответив, Дьюла прошел к тому месту, где располагался алтарь, достал инструменты и принялся стучать киркой по воздуху. Так это, по крайней мере, выглядело со стороны. «Вот тебе и реализм», — подумал я.

Заинтересовавшись процессом добычи, подошел ближе и убедился в том, что Дьюла действительно колотит по воздуху. Но кирка, не достигая груды мусора, встречала сопротивление, обо что-то ударяясь, и при каждом ударе раздавался отчетливый стук. Что ж, если в игре есть внепространственный инвентарь, а при луте крысы-зомби ее аккуратно собранные внутренности сами вываливаются тебе в сумку, можно поверить и в невидимые для нестроителей «развалины». Впрочем, ничего удивительного: на руднике я не видел руды, даже если Мэнни показывал на нее пальцем. Скалы да камни.

— А когда мы впервые сюда пришли, здесь тоже были развалины?

— Так точно, — ответил Дьюла. — Но их я разобрал, потому что отремонтировать было невозможно. Не было у меня такого проекта…

— Какого?

— Святилища Ушедших. Я потом ради интереса поковырялся на аукционе, поискал в сети — ничего подобного нигде не упоминается. — Дьюла вдруг прекратил стучать киркой. — Так, Алекс… Отойди-ка…

Сдвинув меня с места, он стал разбирать невидимые завалы, и вдруг вместо исчезнувшей кучи мусора прямо из воздуха проявилось лежащее на земле тело.

— Клянусь рылом Бегемота, это же… Это же Анф!

Это действительно было тело погибшего инсектоида. А я еще удивлялся, куда могли деться стражи! Подумал даже вчера, что их поднял, присоединив к своей армии, лич, но никого похожего среди прислужников Шазза обнаружить не удалось. А если…

Я выделил труп Анфа и активировал «Чумную анимацию», мысленно благодаря Шазза за подаренную энергию.

Поднять Анфа, коликода 307 уровня, как нежить?

Стоимость: 1000 единиц чумной энергии.

Поддержание чумной анимации: 100 единиц чумной энергии в час.

Подтвердив, я получил новый запрос системы:

Сохранить разум поднимаемого Анфа, коликода 307 уровня?

— Бездна… — прошептал я, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. — Да!

***

Через час, когда зарядил мелкий летний дождик, к нашему клановому совещанию добавились сатир, суккуба, инсектоид и раптор. Мертвые, с отвисающими пластами плоти, гниющими ранами и кое-где проглядывающими костями, но живые! Дьюла в одиночку расчистил пространство у алтаря, выкопав все тела, а я не пожалел чумной энергии, чтобы поднять всех бывших стражей.

— Я вылез из самой глубокой задницы, — проворчал Флейгрей. Сатир отчаянно чесался, хотя по всем медицинским показателям зудеть у него ничего не могло из-за отмерших нервных клеток. — Даже не знаю, где ты меня провел, Скиф, но насчет того, чтобы обратиться в это, — он указал на себя, — мы не договаривались. Да меня засмеют в Преисподней!

— Прекрати чесаться, Флей, задолбал, — сморщилась суккуба. Она сохранилась лучше всех, но часть облезшего скальпа, пробитая щека и обломанный маленький рог не позволили бы назвать ее красивой ни при каких обстоятельствах. Тем более, все стражи растеряли все свои способности, приобретя стандартные «бей-рви-грызи» из зомби-арсенала. — У тебя фантомный зуд, и ты своими когтями делаешь только хуже. И, если не понял, никакой Преисподней тебе не светит. Мы привязаны к Скифу намертво, ха-ха… — Смех Неги можно было назвать истеричным, если бы он не казался таким жутким.